Агент КФ

Андрей Брюс #1

by Kir Bulychev, Кир Булычев

Планета Пэ-У лишь недавно вступила в Галактический центр и ее пока считают отсталой цивилизацией. Здесь все еще существуют кланы и действуют законы кровной мести. Но обитатели Пэ-У не так просты как может показаться. И желание одного из них добиться власти оборачивается захватом космического корабля и полетом к соседней планете, где некогда жили могущественные Ар-Анцы...

Genres: Science Fiction, Adventure

269 pages, Kindle Edition

First published January 1, 1984

About the author

Kir Bulychev was a pen name of Igor Vsevolodovich Mozheiko, a Soviet Russian science fiction writer, critic, translator and historian of Lithuanian ancestry. His magnum opus is a children's science fiction series Alisa Selezneva, although most of his books are adult-oriented. His books were adapted for film, TV, and animation over 20 times – more than any other Russian science fiction author – and Bulychev himself wrote scripts for early adaptations.
He began to write SF in 1965. He has translated numerous American SF stories into Russian.
Winner of the ESFS Awards in 1984 as the "Best Short Story Writer".
Winner of the Aelita award in 1997.

Other names:
Russian - Кир Булычев
Russian real name (non-fiction books) - Игорь Можейко
Bulgarian - Кир Буличов
Polish - Kir Bułyczow
Hungarian - Kir Bulicsov
Estonian - Kir Bulõtšov
Spanish - Kir Bulichov
Slovak - Kirill Bulyčov
Finnish - Kirill Bulytšev
Lithuanian - Kirilas Bulyčiovas
German - Kirill Bulytschow
Czech - Kir Bulyčov
Chinese - 季尔·布雷乔夫

Reviews

[Rosewater Emily · Rating 2 out of 5]

"..когда панспермия стала научным фактом, это не приблизило учёных к пониманию причин тог, что разумная жизнь в пределах известной нам Галактики возникла на основе того же набора хромосом, что и на Земле."
Коль вступить обобщающе, писать не о чем.
Припылившаяся меж прочими припылившимися произведениями того же Можейко, книга рассматривалась в качестве своего рода "избавления от балласта" Горького - собственно, читательница обрела ожидаемое; кроме того, столкнувшись с любопытными страницами невообразимых мемуаров: комиксами времён поездок в детский лагерь близ Симеиза с ходячей мертвечиной, живущей в подвале соседствующего заброшенного здания (возможно, одного из корпусов, хотя испорченное индустрией требников воображение подсказывает строению функции богадельни или лечебницы, абсолютно точно - не №13), преступлением и наказанием, вращающимся вокруг коллекции обласканных волной цветных стёклышек, и зверской интоксикацией апельсиновыми тик-таками (если не первый, то второй опыт сознательной рефлекторной, простите, очень слово подходящее, эв-ва-ку-уац-ции). В те годы удивительно плотно окопавшиеся в памяти "ДрейЮ", "ВосеньУ", "ПетриА" казались, слегка, допустим, покривлю разменной душонкой, компонентами некоего заклинания, позволяющего стать причастным действительности (именовавшейся на то время "миром"), без особого тщания маскируемой отцом.
Сегодня имена эти - как и Петры, Владимиры, Дональды, Збигневы, Эммануэли, чего только в бараках не выловишь - свидетельствуют лишь о пути меньшего сопротивления, избранном автором при сотворении искомой [с не вполне сознаваемыми намерениями] Вселенной: населённой сугубо людьми, чьи поступки следуют единой эволюционной системе, не без учёта культурных особенностей и с приступами тех самых качеств, каковые усердно искоренялись "Двумя капитанами" и прочими коллективизмами в изворотливом читательском естестве. Разновидность ли это мизантропии: согласие на полное отсутствие жизни в обозримой Вселенной, но не на встречу с [психически и исторически] подобными человеку на одной из колонизируемых в виртуальном\маргинальном будущем планет?
То бишь единственным достойным рассуждения моментом в пока первой из тандема повестей о агенте Брюсе явилось наличие в основании авторского подхода какой-либо теории, подкреплявшей бы такого рода эволюционную ограниченность, или же личных обстоятельств, принуждавших к заключению повествования именно в эти рамки?
"Места обитания чудищ лишь отодвигались от Земли всё дальше, но не исчезали совсем. Во много расы Галактики различались между собой, но в одном сходились - в буйной фантазии."
Использование термина раса в отношении людей, первоначально населявших другие планеты - это лень, осторожничанье, гораздо позже выковыриваемая читателями ирония?
"Были люди - стали амляки."
Если жанр фантастики призван не только стимулировать воображение, а и обнаруживать "эмоциональный отклик" - в этом отношении повесть уступает многим, пусть даже просто отвращавшим (в частности, "Пространству Готлиба" и тем же доппельгангерам Каверина, "Бовари" и "Кракатиту", "Шагреневой коже" и "Страху и ненависти"). Грубым, но позволительным (к войне не ведущим), предположением станет деление населения Земли на два типажа, исходя из оценки литературы, осиленной в детские годы: для одних перевешивает опыт, сопутствовавший книге (отдельные элементы, закрепившись в памяти, перекликаются с общей картиной существования), для других же книга превалирует, так что вновь и вновь возникает желание возвращаться к прочитанному, надеясь, предположим, на повторение или раскрытие в новом свете соответствующих переживаний, на упущенный (за чтением) опыт; что касается и кинематографа - иного объяснения пристрастию лиц, [по паспорту и аккаунту] далёких от преклонного возраста, к самому проходному советскому (и социалистическому) кинематографу искать не требуется.
Не оспаривая квалификации Игоря Всеволодовича в истории Юго-Восточной Азии, замечу, что "азиатского" (иначе говоря, "не московского") в повести нет ровным счётом ничего. О буддизме умолчу. Когда игрушечные солдатики, по мнению археолога Фотия (Аксёнов, последняя капля, завтра без родителей в школу не являйся! И никакого чтоб изюма!) ван Куна, служат одним из признаков высокой цивилизованности общества, до безысходности гуманизированного - не в тексте, буквально на третьей странице, а сейчас, предвкушая порцию депортированных из Цюрихского кантона кофейных зёрен, заботливо по всей протяжённости границы Украины перемолотых, удаётся усмотреть, что Кир, оказывается, был любителем не на шутку сыронизировать над устоявшимися (к 1989 году, как табурет диссидентский, любая ножка которого становится длиннее или короче каждые 15 секунд) международными отношениями!
А не стиль ли это был? Вся надежда на Колобков.

[Zina · Rating 4 out of 5]

A very cool set of adventures on a distant planet on a lower level of development. I really chuckled at the episode with this archeologist who collected little toy soldiers, and everybody thought he was a maniac because on this planet, nobody collected little knickknacks, and what he thought were collectible toys were ritualistic doll representatives of each of the local clan; if one wanted to declare a war against a clan, one sent them this figurine representing their clan, with the head cut-off. So when the scientist bought a whole bunch, everybody decided he is a maniac who wants to declare a war on everybody; it did not help that the black suit he was wearing for his presentation looked to them like a warrior outfit. As other works by this author, they are very humanistic in nature, with love for people and humanity.

[Vadym Otrishko · Rating 5 out of 5]

Философски Булычев немного не дотягивает до Стругацких

Но он мастер екшна и действий. В этой книге показывает это на 100%. Читать не оторваться

Затрагивает еще тему: «можно ли заключить сделку с дьяволом и быть агентов спецслужб, при этом с целью спасти людей»
Не знаю пока ответа на вопрос. Защищаться нужно против животных, но самому животным точно становиться не вариант. А если дать дьяволу хоть маленький гвоздик в свой квартире - он потом завоняет все комнаты

[Pavel · Rating 4 out of 5]

Něco na téma střetu humanity a primitivní touhy po moci v poměrně akčních kulisách. I když ruské, tak žádná agitka (což Bulyčov nikdy nepsal). Stojí za přečtení i za zamyšlení, protože je to (a, zdá se, ještě bude) pořád aktuální.

[Ivan · Rating 4 out of 5]

The plot is simple linear. The death of the planet due to genetic weapons of mass destruction that turned people into weaklings (weak intelligence) is interestingly described.