Море - мой брат. Одинокий странник

by Jack Kerouac, Джек Керуак, Max Nemtsov (Translator)

Еще при жизни Керуака провозгласили «королем битников», но он неизменно отказывался от этого титула. Все его творчество, послужившее катализатором контркультуры, пронизано желанием вырваться на свободу из общественных шаблонов, найти в жизни смысл. Поиски эти приводили к тому, что он то испытывал свой организм и психику на износ, то принимался осваивать духовные учения, в первую очередь буддизм, то путешествовал по стране и миру. Единственный в его литературном наследии сборник малой прозы «Одинокий странник» был выпущен после феноменального успеха романа «В дороге», объявленного манифестом поколения, и содержит путевые заметки, изложенные неподражаемым керуаковским стилем. Что до романа «Море — мой брат», основанного на опыте недолгой службы автора в торговом флоте, он представляет собой по сути первый литературный опыт молодого Керуака и, пролежав в архивах более полувека, был наконец впервые опубликован в 2011 году.

352 pages, Hardcover

First published January 1, 2015

About the author

Jean-Louis Lebris de Kérouac, known as Jack Kerouac, was an American novelist and poet who, alongside William S. Burroughs and Allen Ginsberg, was a pioneer of the Beat Generation.

Of French-Canadian ancestry, Kerouac was raised in a French-speaking home in Lowell, Massachusetts. He "learned English at age six and spoke with a marked accent into his late teens." During World War II, he served in the United States Merchant Marine; he completed his first novel at the time, which was published more than 40 years after his death. His first published book was The Town and the City (1950), and he achieved widespread fame and notoriety with his second, On the Road, in 1957. It made him a beat icon, and he went on to publish 12 more novels and numerous poetry volumes.
Kerouac is recognized for his style of stream of consciousness spontaneous prose. Thematically, his work covers topics such as his Catholic spirituality, jazz, travel, promiscuity, life in New York City, Buddhism, drugs, and poverty. He became an underground celebrity and, with other Beats, a progenitor of the hippie movement, although he remained antagonistic toward some of its politically radical elements. He has a lasting legacy, greatly influencing many of the cultural icons of the 1960s, including Bob Dylan, The Beatles, Jerry Garcia and The Doors.
In 1969, at the age of 47, Kerouac died from an abdominal hemorrhage caused by a lifetime of heavy drinking. Since then, his literary prestige has grown, and several previously unseen works have been published.

Reviews

[Stefan · Rating 5 out of 5]

Рецензия Сары Черчуэлл на роман «Море — мой брат», вышедшая в 2011 году в лондонском The Guardian.

Опубликованный в 1957 роман «На Дороге» в одночасье сделал Джека Керуака литературной иконой — ирония судьбы для писателя, так старательно пытавшегося прослыть иконоборцем. Ещё больше он старался выглядеть гением от литературы, но Труман Капоте знал о чем говорит, называя «На Дороге» печатанием, а не письмом.

Недавно вышел написанный двадцатилетним Керуаком первый роман «Море — мой брат». Не трудно понять, почему он так никогда и не нашёл своего издателя. Став старше и умнее, Керуак назвал роман «полной фигнёй». Но это не помешало Penguin раздуть выход книги и окрестить «уникальным проникновением в юного Керуака и истоки его гения».

К сожалению, чтобы появиться, гению потребовалось ещё 15 лет и колоссальное количество бензедрина; ну а что тут такого. Писательство, наконец, должно превратиться в состязания плохой прозы. Люди в книге, к примеру, никогда не говорят: они предлагают, уверяют, просят, разъясняют, визжат, увещевают, добавляют, признаются, зовут, поют, приветствуют, улыбаются и зевают.

Этот роман — бесцельная история о двух молодых людях, которые напились и поступили в торговый флот. Один из них до этого преподавал литературу; через него Керуак оправдывается за подростковое философствование, зарождающиеся рапсодии Америке и натужные попытки литературной экзальтации — за всё, что позже назовет «разбитостью» (откуда и прозвище, которое он дал своему Поколению) — равно как и за аллюзии на одолженные ценности, учтиво разъясненные редактором, кажется, ещё более желторотым, чем сам автор.

Переживший это читатель будет вознагражден неоконченным перлом, сопровожденным дневниковыми записями, изумляющими так же, как и бесчисленное множество других нечитаемых дневников, бывших до и после, если конечно, «какой-нибудь великий бородатый профессор вдруг заглянет в мои ребяческие поделки, замечательные драгоценные сокровища нынешней американской молодости». Ребяческие — да. Сокровища — нет.