What do you think?
Rate this book
Курорт
Мите тридцать семь, он бывший корреспондент известной газеты, но уже два месяца живет в Грузии и работает редактором соцсетей в приватном аккаунте. Так официально называлась эта вакансия, но на самом деле Митя просто переписывается с незнакомыми пользователями от лица двадцатидвухлетней вебкам-модели Лизы. Вместе с другими релокантами он завис на побережье странного зыбкого безвременья, где можно пить «Фанту», смотреть диснеевские мультфильмы и бесконечно перебирать в памяти фрагменты прошлого. Происходит как будто много разных странных и не очень событий, но на самом деле Митя просто замер на берегу в ожидании сам еще не понял чего и наблюдает, как покачивается на волнах его нынешняя, обманчиво легкая, как пена, жизнь.
174 pages, Hardcover
Published January 1, 2024
3 people are currently reading
41 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 21 of 21 reviews
March 14, 2025
Митя, соберись
May 11, 2025
Когда история выглядит, как язвительная подъебка в отношении уехавших, но при этом все сноски в книжке касаются "экстремистских" организаций и цензурных ограничений, то глуповато выглядит скорее сам автор. Хотя финальная часть о возвращении в место, где изменилось всё и ничего, довольно хороша и хотя бы не выглядит как карикатура и игра в пересказ тбилисских твиттер-тредов.
November 6, 2024
oh to be a russian man afraid of the world escaping problems near the sea, eating cakes and watching cartoons
January 13, 2026
не очень приятный мужчина разлагается (духовно конечно же) на берегу моря. бывает.
February 28, 2026
олег степанович и мне заменил отца
March 18, 2026
Первая ласточайка релокантской прозы, толстая, ленивая, немного больная и потому меланхоличная, как и все мы.
– Кошмар. Наш мир уничтожен, а кто-то радуется новому диаметру МЦД.
– Открылся-таки? Эх, сейчас бы мог ездить по прямой на работу: от «Динамо» в Сокольники. Минут за двадцать, наверное. А раньше тратил почти целый час.
Получившийся результат немного разваливаетсяна ласточку и чайку, поэтому в меня он скорее не попал, разные крылья скосили траекторию, хоть и пролетел очень близко.
С одной стороны - ощущения героя, зависшего в этом остановившемся падении, потерянного между прошлым и будущим, собой внутри и собой со стороны - очень точен. Вот прям один в один рассказы, услышанные краем уха в баре или лично от таких перекати-полей, которых иногда проносило мимо. И даже кажущееся многим смешным скучание по кокосовому латте или шоппингу на маркетплейсах мне очень понятно - ведь на самом деле сожалеешь об утрате слишком необъятного ощущения, чтобы можно было его толком описать. Как стаканчик совесткого мороженого заменяет всё детство, совместный просмотр киношки с друзьми под пиццу с доставкой - юность, бабушкины сырники - только якорь для всей бабушки. Эмоции просто цепляются за самую очевидную пропажу, как за берёзки, квас, чёрный хлеб или спазмолитики от головной боли. Не по Родине, а по смеси своих собственных лучших воспоминаний детства и юности, лучших моментов с родителями и последних понравившихся мелочей. К тому же многие скорее успокаивали себя любимыми вкусняшками, и скучают об этом гастрономическом утешении, как по отсутствию привычных таблеток. Хорошо хоть скачать Утиные истории пока можно практически независимо от места проживания.
Неплохо вписаны все стандартные проблемы ситуации, которые и делают её настолько укачивающей - непонимание половиной социального круга, понимание с отсутствием поддержки - другой половиной, стандартный конфликт между живущими ценностями и моментом, полная ненужность миру его вроде бы ценных дома навыков и достижений, внезапная полная бесполезность для окружающих, паранойя от возможных опасностей отъезда, пребывания в отъезде, возвращения.
С другой стороны, автору всё же захотелось надеть это облако в штанах ностальгии на хоть какой-нибудь сюжет, и он ему не слишком удался. Когда события уносятся в совсем уж фантасмагоричные вотэтоповороты, это не кажется тонкой метафорой потерянности героя, потому что её уже не было смысла метафорировать, она и так вся была перед нами, а скорее вызывающим отторжение вторжением литератора в живое повествование, интересничаньем.
Понятно, что у такой истории не может быть финала, кроме какого-нибудь резкого решения, но даже оно всё равно не кажется финальной точкой, и вызывает желание скорее пожать плечами, чем принять, как очередной жизненный поворот героя.
Не знаю даже, какой сюжет тут вообще был бы уместен. Герой находит новую работу и встраивается в социум? Слишком оптимистично для большинства потерянных читателей и общего настроя книги. Переживает худшие события и с радостью возвращается к статусу кво? Слишком мелодраматично. Находит новых подходящих ему друзей? Так их всё равно потом разнесёт дальше…
В общем, портрет времени для группы людей - хороший и точный, портрет живого человека в нём - неплохой, книга - так и не собралась в единое целое.
Митя хотел бы ей объяснить. Но на языке вертелись чьи-то чужие формулировки. В воображении возникали картины смерти и разрушения, растиражированные мировыми СМИ. Кошмар, с которым невозможно смириться. Все родные, привычные вещи отравлены этим ядом. Они ему больше не принадлежат, и он не принадлежит им, все украдено, опорочено. Это неотменимо, неотвратимо. Родины больше нет. Он знал, что эти слова были правильными, но всей правды не отражали. И если бы Митя их произнес, они прозвучали бы немного фальшиво. За ними скрывалось и что-то еще, что-то личное, сущностно важное для Мити, но ускользавшее от определений.
После этого разговора Митя принялся объедаться хлебом. Ел и ел, не в силах остановиться: местный хлеб – это какое-то чудо. Потом он лежал, весь покрытый крошками. Никаких мыслей не было, но в конце концов появилась одна: сходить в кондитерскую за тортом.
Подошел к двери и взялся за ручку, дернул несколько раз – дверь почему-то не поддавалась. Тогда рванул как следует, и ручка осталась в руках. Ручка была металлической, но сломалась легко, как соломинка. И как теперь быть? Митя долго стоял с этой ручкой в руке, пристально ее изучая. Бытовые неурядицы подкашивали Митю и дома, но тут, в условиях неопределенности и в чужой стране, это было настоящее бедствие. К кому бежать, к кому обращаться?
Митя смотрел на дырку в двери и чувствовал себя беззащитным. Как будто точно такая дыра образовалась и в нем. И в нее, в эту пробоину, хлынули все сомнения, вся тоска по России и налаженному быту и особенно – грусть по Оле. Он думал, что такое бывает только в фильмах про эмиграцию: березки и избы, Есенин и чуть ли не балалайки – в общем, весь этот ассортимент, так называемая клюква развесистая, разом возник и буквально парализовал. Митя почувствовал, что страшно устал. Он больше не может – не может без Оли и не может вообще. Он пробовал, но ничего не вышло. Эта реальность не принимает его. Какой смысл идти против себя, против судьбы, против вообще инерции жизни. «Вверх по лестнице, ведущей вниз» – был такой роман у одной американской писательницы.
Да и что он ей противопоставляет, этой инерции? Не какие-то твердые принципы, сформулированные внятно и четко, а, скорее, туманные ощущения. Впрочем, ощущения слишком отчетливые, чтобы их игнорировать. И Митя догадывался, что если он все же поддастся теперешним настроениям и вернется домой, то предаст в себе что-то существенное.
– Кошмар. Наш мир уничтожен, а кто-то радуется новому диаметру МЦД.
– Открылся-таки? Эх, сейчас бы мог ездить по прямой на работу: от «Динамо» в Сокольники. Минут за двадцать, наверное. А раньше тратил почти целый час.
Получившийся результат немного разваливается
С одной стороны - ощущения героя, зависшего в этом остановившемся падении, потерянного между прошлым и будущим, собой внутри и собой со стороны - очень точен. Вот прям один в один рассказы, услышанные краем уха в баре или лично от таких перекати-полей, которых иногда проносило мимо. И даже кажущееся многим смешным скучание по кокосовому латте или шоппингу на маркетплейсах мне очень понятно - ведь на самом деле сожалеешь об утрате слишком необъятного ощущения, чтобы можно было его толком описать. Как стаканчик совесткого мороженого заменяет всё детство, совместный просмотр киношки с друзьми под пиццу с доставкой - юность, бабушкины сырники - только якорь для всей бабушки. Эмоции просто цепляются за самую очевидную пропажу, как за берёзки, квас, чёрный хлеб или спазмолитики от головной боли. Не по Родине, а по смеси своих собственных лучших воспоминаний детства и юности, лучших моментов с родителями и последних понравившихся мелочей. К тому же многие скорее успокаивали себя любимыми вкусняшками, и скучают об этом гастрономическом утешении, как по отсутствию привычных таблеток. Хорошо хоть скачать Утиные истории пока можно практически независимо от места проживания.
Неплохо вписаны все стандартные проблемы ситуации, которые и делают её настолько укачивающей - непонимание половиной социального круга, понимание с отсутствием поддержки - другой половиной, стандартный конфликт между живущими ценностями и моментом, полная ненужность миру его вроде бы ценных дома навыков и достижений, внезапная полная бесполезность для окружающих, паранойя от возможных опасностей отъезда, пребывания в отъезде, возвращения.
С другой стороны, автору всё же захотелось надеть это облако в штанах ностальгии на хоть какой-нибудь сюжет, и он ему не слишком удался. Когда события уносятся в совсем уж фантасмагоричные вотэтоповороты, это не кажется тонкой метафорой потерянности героя, потому что её уже не было смысла метафорировать, она и так вся была перед нами, а скорее вызывающим отторжение вторжением литератора в живое повествование, интересничаньем.
Понятно, что у такой истории не может быть финала, кроме какого-нибудь резкого решения, но даже оно всё равно не кажется финальной точкой, и вызывает желание скорее пожать плечами, чем принять, как очередной жизненный поворот героя.
Не знаю даже, какой сюжет тут вообще был бы уместен. Герой находит новую работу и встраивается в социум? Слишком оптимистично для большинства потерянных читателей и общего настроя книги. Переживает худшие события и с радостью возвращается к статусу кво? Слишком мелодраматично. Находит новых подходящих ему друзей? Так их всё равно потом разнесёт дальше…
В общем, портрет времени для группы людей - хороший и точный, портрет живого человека в нём - неплохой, книга - так и не собралась в единое целое.
Митя хотел бы ей объяснить. Но на языке вертелись чьи-то чужие формулировки. В воображении возникали картины смерти и разрушения, растиражированные мировыми СМИ. Кошмар, с которым невозможно смириться. Все родные, привычные вещи отравлены этим ядом. Они ему больше не принадлежат, и он не принадлежит им, все украдено, опорочено. Это неотменимо, неотвратимо. Родины больше нет. Он знал, что эти слова были правильными, но всей правды не отражали. И если бы Митя их произнес, они прозвучали бы немного фальшиво. За ними скрывалось и что-то еще, что-то личное, сущностно важное для Мити, но ускользавшее от определений.
После этого разговора Митя принялся объедаться хлебом. Ел и ел, не в силах остановиться: местный хлеб – это какое-то чудо. Потом он лежал, весь покрытый крошками. Никаких мыслей не было, но в конце концов появилась одна: сходить в кондитерскую за тортом.
Подошел к двери и взялся за ручку, дернул несколько раз – дверь почему-то не поддавалась. Тогда рванул как следует, и ручка осталась в руках. Ручка была металлической, но сломалась легко, как соломинка. И как теперь быть? Митя долго стоял с этой ручкой в руке, пристально ее изучая. Бытовые неурядицы подкашивали Митю и дома, но тут, в условиях неопределенности и в чужой стране, это было настоящее бедствие. К кому бежать, к кому обращаться?
Митя смотрел на дырку в двери и чувствовал себя беззащитным. Как будто точно такая дыра образовалась и в нем. И в нее, в эту пробоину, хлынули все сомнения, вся тоска по России и налаженному быту и особенно – грусть по Оле. Он думал, что такое бывает только в фильмах про эмиграцию: березки и избы, Есенин и чуть ли не балалайки – в общем, весь этот ассортимент, так называемая клюква развесистая, разом возник и буквально парализовал. Митя почувствовал, что страшно устал. Он больше не может – не может без Оли и не может вообще. Он пробовал, но ничего не вышло. Эта реальность не принимает его. Какой смысл идти против себя, против судьбы, против вообще инерции жизни. «Вверх по лестнице, ведущей вниз» – был такой роман у одной американской писательницы.
Да и что он ей противопоставляет, этой инерции? Не какие-то твердые принципы, сформулированные внятно и четко, а, скорее, туманные ощущения. Впрочем, ощущения слишком отчетливые, чтобы их игнорировать. И Митя догадывался, что если он все же поддастся теперешним настроениям и вернется домой, то предаст в себе что-то существенное.
November 2, 2024
грустная книга о соскуфившемся релоканте Мите, которая, думаю, понравиться мало кому, ведь хочется думать, что толпы людей уехали к лучшему будущему, а не от худшего будущего, что в этом разброде и шатании есть какой-то смысл, но глобально — нет, и не все его обретут
March 29, 2025
Невротичное, местами смешное и немного грустное искусство скуфства — как будто с привкусом вуди-алленовских фильмов.
July 6, 2025
Оказалось прям не мое, мне хотелось больше художественности судя по описанию книги, ожидала чего-то более вдохновляющего и глубокого… но мои ожидания - моя ответственность, не отговариваю никого испытать этот опыт и прочитать эту книгу, но для меня он был не совсем удачный…
Предложила прочитать эту книгу знакомым из книжного клуба, чтобы была возможность с кем-то обсудить и понять неправа ли я, если изменила оценку с одной звезды, значит меня переубедили и обратили внимание на что-то, к чему я не прониклась.
Предложила прочитать эту книгу знакомым из книжного клуба, чтобы была возможность с кем-то обсудить и понять неправа ли я, если изменила оценку с одной звезды, значит меня переубедили и обратили внимание на что-то, к чему я не прониклась.
January 10, 2026
I didn’t like the book at all. First of all, the protagonist is disgusting: fat, smelly, good for nothing grown up man who had and has no impact on anything or anyone. It’s not important whether he is a relocant or not, he is useless everywhere.
The book is not funny, it does not raise any ethical issues (though the topic is quite heavy with them), it’s pure misery and disgust. Plot is not important, language is weak, philosophy nonexistent. Why waste time on such crap when there are books where something is happening, people are living, thinking, changing, deciding and acting?
The book is not funny, it does not raise any ethical issues (though the topic is quite heavy with them), it’s pure misery and disgust. Plot is not important, language is weak, philosophy nonexistent. Why waste time on such crap when there are books where something is happening, people are living, thinking, changing, deciding and acting?
December 27, 2025
Вроде бы главный герой вызывает сочувствие, и временами его действительно хочется пожалеть — но ведь приехал он далеко не на курорт. Новые смыслы и силы в эмиграции нужно искать внутри (и снаружи) себя, однако на это ему, увы, не хватает ни ресурса, ни решимости. И вообще, где найти их в сложившейся ситуации тем, кто остался, — тоже большой вопрос.
Несмотря на ощущение уныния и безнадежности, которое сопровождает чтение, этот текст очень важный — и тем удивительнее, что он вышел в России.
Несмотря на ощущение уныния и безнадежности, которое сопровождает чтение, этот текст очень важный — и тем удивительнее, что он вышел в России.
March 15, 2025
Anton Sekisov, a master of black humor, revisits the Silver Age with this novel. If "God of Anxiety" and "Vaginov's Room" were homages to Vaginov and Kharms, then "Resort" refers to "Ibicus" and "Emigrants" by Alexei Tolstoy.
The series of stupid and hurtful situations that Mitya goes through naturally leads him to return. Or? Krasny Graf described his emigrant experiences on four hundred pages, Sekisov dispenses with a much smaller volume, the format of "Resort" is more like a novel than the depth and fine precision of the impression of moods and states. Everyone who wrote about the book, and they write well and intelligently, in this sense Anton is lucky, they note both the deliberate incompleteness of the text cut off in mid-sentence, and the regularity of the ending. Everyone understands it in their own way, for me this is a transition from Bordeaux relocation to a stable state of internal emigration.
It's sad, it's funny, and it's really good. Not just about "leaving" (if you know what I mean).
Релоканты
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.
Мастер черного юмора Антон Секисов, этим романом снова обращается к Серебряному веку. Если "Бог тревоги" и "Комната Вагинова" были оммажем Вагинову и Хармсу, то "Курорт" отсылает к "Ибикусу" и "Эмигрантам" Алексея Толстого. Самый мрачный и смешной молодой писатель переосмысливает в сегодняшних реалиях один из ключевых национальных архетипов - у всякой идентичности есть набор клишированных образов, определяющий, какими ее видят прочие: жуиры и забияки французы; английский джентльмен и британский полковник; немецкий романтизм и прусский орднунг; испанский идальго и горячий мачо. Мы в этой табели о рангах отметились загадочной душой и русским эмигрантом.
Митя один из молодых (на деле - немолодых, ему под сорок) людей, уехавших три года назад. Нынешнее время острожного говорения не подразумевает подробностей - да все и без них понятно. Не связанный семьей и работой в офисе, имеющий некоторые сбережения, журналист меняет Москву на курортный грузинский городок, где поселяется в похожем на ангар отеле "Гранд форчун", никакой великой удачей не пахнущим, а пованивающим плесенью и пропитанном сыростью. Ему относительно везет с трудоустройством - малая денежка на оплату номера и питание в местных забегаловках капает за ведение аккаунта вебкам-модели Лизы, Митина задача - раскручивать подписчиков на донаты. И это он, на чьих интервью учились молодые, ныне непыльно пристроившиеся в европах. Утешает себя тем, что зато здесь море - праздник, который всегда..., как торт на завтрак, обед и ужин.
Единственная женщина в небольшом местном сообществе релокантов из пары еще ковид-диссидентов, на новый год слушающих поздравление Лукашенко. Мужское общество ожидаемо дичает, коллективный просмотр "Дней Турбиных" с "белой акации гроздьями душистыми" оптимизма не добавляет. Не добавляет и короткий визит Оли, московской риэлторки и гражданской жены, рассказывающей, как похорошела столица и что "все нормально живут" - когда уже он, Митя, кончит дурака валять? На деле, единственной отдушиной становится общение от лица Лизы с ее возрастным поклонником на тему грибов. Нет-нет, обычных, сыроежек и подосиновиков, до которых герой тоже большой охотник.
Череда глупых и обидных ситуаций, через которые проходит Митя закономерно ведет его к возвращению. Или? Красный граф описал свои эмигрантские впечатления на четырех сотнях страниц, Секисов обходится объемом куда меньшим, по формату "Курорт" скорее повесть - не по глубине и тонкой точности слепка настроений-состояний. Все, писавшие о книге, а пишут хорошо и умно, в этом смысле Антону везет, отмечают как нарочитую незавершенность оборванного на полуслове текста, так и закономерность финала. Тут каждый понимает по-своему, для меня это переход из бардо релокации в устойчивое состояние внутренней эмиграции.
Это грустно, это смешно, и по-настоящему хорошо,. Не только про "отъезжантов" (если вы понимаете, о чем я).
The series of stupid and hurtful situations that Mitya goes through naturally leads him to return. Or? Krasny Graf described his emigrant experiences on four hundred pages, Sekisov dispenses with a much smaller volume, the format of "Resort" is more like a novel than the depth and fine precision of the impression of moods and states. Everyone who wrote about the book, and they write well and intelligently, in this sense Anton is lucky, they note both the deliberate incompleteness of the text cut off in mid-sentence, and the regularity of the ending. Everyone understands it in their own way, for me this is a transition from Bordeaux relocation to a stable state of internal emigration.
It's sad, it's funny, and it's really good. Not just about "leaving" (if you know what I mean).
Релоканты
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.
Мастер черного юмора Антон Секисов, этим романом снова обращается к Серебряному веку. Если "Бог тревоги" и "Комната Вагинова" были оммажем Вагинову и Хармсу, то "Курорт" отсылает к "Ибикусу" и "Эмигрантам" Алексея Толстого. Самый мрачный и смешной молодой писатель переосмысливает в сегодняшних реалиях один из ключевых национальных архетипов - у всякой идентичности есть набор клишированных образов, определяющий, какими ее видят прочие: жуиры и забияки французы; английский джентльмен и британский полковник; немецкий романтизм и прусский орднунг; испанский идальго и горячий мачо. Мы в этой табели о рангах отметились загадочной душой и русским эмигрантом.
Митя один из молодых (на деле - немолодых, ему под сорок) людей, уехавших три года назад. Нынешнее время острожного говорения не подразумевает подробностей - да все и без них понятно. Не связанный семьей и работой в офисе, имеющий некоторые сбережения, журналист меняет Москву на курортный грузинский городок, где поселяется в похожем на ангар отеле "Гранд форчун", никакой великой удачей не пахнущим, а пованивающим плесенью и пропитанном сыростью. Ему относительно везет с трудоустройством - малая денежка на оплату номера и питание в местных забегаловках капает за ведение аккаунта вебкам-модели Лизы, Митина задача - раскручивать подписчиков на донаты. И это он, на чьих интервью учились молодые, ныне непыльно пристроившиеся в европах. Утешает себя тем, что зато здесь море - праздник, который всегда..., как торт на завтрак, обед и ужин.
Единственная женщина в небольшом местном сообществе релокантов из пары еще ковид-диссидентов, на новый год слушающих поздравление Лукашенко. Мужское общество ожидаемо дичает, коллективный просмотр "Дней Турбиных" с "белой акации гроздьями душистыми" оптимизма не добавляет. Не добавляет и короткий визит Оли, московской риэлторки и гражданской жены, рассказывающей, как похорошела столица и что "все нормально живут" - когда уже он, Митя, кончит дурака валять? На деле, единственной отдушиной становится общение от лица Лизы с ее возрастным поклонником на тему грибов. Нет-нет, обычных, сыроежек и подосиновиков, до которых герой тоже большой охотник.
Череда глупых и обидных ситуаций, через которые проходит Митя закономерно ведет его к возвращению. Или? Красный граф описал свои эмигрантские впечатления на четырех сотнях страниц, Секисов обходится объемом куда меньшим, по формату "Курорт" скорее повесть - не по глубине и тонкой точности слепка настроений-состояний. Все, писавшие о книге, а пишут хорошо и умно, в этом смысле Антону везет, отмечают как нарочитую незавершенность оборванного на полуслове текста, так и закономерность финала. Тут каждый понимает по-своему, для меня это переход из бардо релокации в устойчивое состояние внутренней эмиграции.
Это грустно, это смешно, и по-настоящему хорошо,. Не только про "отъезжантов" (если вы понимаете, о чем я).
November 6, 2025
Нарочито гротескный компендиум из самых основных релокантских шуток и мотивов, составленный по верхам — примерно такое представление можно составить за несколько месяцев чтения релокантских же чатов (и, заодно, повысить градус личной мизантропии и еще больше невзлюбить москвичей). При этом нельзя не отметить, что текст читается легко и вызывает уважение вниманием к деталям — у автора очень чуткое ухо и хорошая память. Плюс, он (разумеется, до определенной отстраненно-безопасной степени) самоироничен. Но вне зависимости от направленности его иронии, "Курорт" ощущается как необязательный поверхностный фельетон, несмотря на опыт самого автора, будто бы фиксирующий не столько даже этот самый опыт, сколько виртуальный преувеличенный фантазм на тему, который Секисов мог бы не прожить, а прочитать в чьем-то лукавом и обстоятельном пересказе.
Вдобавок, именно в этом случае хотелось бы более определенно понимать интенцию автора, который заигрывает и с клише госсми, и с клише либеральных релокантов о всем хорошем против всего плохого, и с мещанской аргументацией оставшихся («а у нас там новый ресторан открыли, и ничего, люди живут»). Ну, хорошо, это мы все знаем, и чего? Фиксации поверхностного статус-кво кажется явно маловато для такого материала. Первый шаг — заметить и услышать — получилось, но дальше как будто Секисов решает остановиться на уровне экскапистской ракушки, не знает, что еще сказать, чтобы не свалиться в дидактику или совсем откровенное дурновкусие (впрочим, многие сцены из книжки тоже не назвать эталоном изящества), и решает обойтись такой игрушкой-свистушкой из тех, что продаются в переходах.
На разок терпимое чтиво, но, пожалуй, обидно, когда рассказ о довольно специфичном сочетании времени и локации оборачивается всего лишь более художественной версией сборника фейсбучных игривых постов или да, пресловутым пересказом тбилисских твиттерских тредов.
Вдобавок, именно в этом случае хотелось бы более определенно понимать интенцию автора, который заигрывает и с клише госсми, и с клише либеральных релокантов о всем хорошем против всего плохого, и с мещанской аргументацией оставшихся («а у нас там новый ресторан открыли, и ничего, люди живут»). Ну, хорошо, это мы все знаем, и чего? Фиксации поверхностного статус-кво кажется явно маловато для такого материала. Первый шаг — заметить и услышать — получилось, но дальше как будто Секисов решает остановиться на уровне экскапистской ракушки, не знает, что еще сказать, чтобы не свалиться в дидактику или совсем откровенное дурновкусие (впрочим, многие сцены из книжки тоже не назвать эталоном изящества), и решает обойтись такой игрушкой-свистушкой из тех, что продаются в переходах.
На разок терпимое чтиво, но, пожалуй, обидно, когда рассказ о довольно специфичном сочетании времени и локации оборачивается всего лишь более художественной версией сборника фейсбучных игривых постов или да, пресловутым пересказом тбилисских твиттерских тредов.
October 31, 2024
сверхактуальная и немного этим давящая на современного читателя (меня) повесть о ..скуфеющем.. 37-летнем релоканте Мите, который потеряв из-за гражданской позиции неплохую журналистскую должность в Москве, поселился в прибрежном городе К. в Грузии
хотя поначалу текст кажется слегка переработанным тредом из сети, от которых за последние два года все (даже те, кто их пишет) несколько устали, в нём происходит попытка «осмыслить феномен текущей волны русской эмиграции», как отмечает редактор журнала «Горький» Эдуард Лукоянов
повесть легко читается, в ней в большом количестве встречаются приметы времени, что приближает её к читателю, и ещё она в меру гротескна. несколько эпизодов написаны действительно талантливо, с присущим автору юмором и умением удивить. у меня отдохнул мозг во время чтения..
хотя поначалу текст кажется слегка переработанным тредом из сети, от которых за последние два года все (даже те, кто их пишет) несколько устали, в нём происходит попытка «осмыслить феномен текущей волны русской эмиграции», как отмечает редактор журнала «Горький» Эдуард Лукоянов
повесть легко читается, в ней в большом количестве встречаются приметы времени, что приближает её к читателю, и ещё она в меру гротескна. несколько эпизодов написаны действительно талантливо, с присущим автору юмором и умением удивить. у меня отдохнул мозг во время чтения..
October 21, 2024
На злобу дня и, может быть, поэтому книжка кажется неглубокой, похожей на фельетоны или фейсбучные истории из жизни релокантов. А может просто не хочется верить, что похождения незадачливого главного героя и его окружения в Грузии - правда, и хоть как-то отражает настоящую реальность. Не верится, потому что не дает надежды на какое-то нормальное завтра, смешивает все в одно серое и грустное, безвыходное сейчас.
March 14, 2025
Прекрасно написанная, очень забавная, но тревожная повесть. Автор не стесняется препарировать "новых эмигрантов", но от обилия сносок (по типу того, что мета запрещённая в России организация) слегка мутит, а один из фрагментов текста вообще был удален.
Твист в конце был очевиден с первых страниц, но это не делает его хуже; Ольгу понимаем, но слегка осуждаем, а Митю зовём в лес собирать грибы
Твист в конце был очевиден с первых страниц, но это не делает его хуже; Ольгу понимаем, но слегка осуждаем, а Митю зовём в лес собирать грибы
August 5, 2025
Вязкая, странная, похожая на своего героя повесть о переносе безвольного тела в пространстве под воздействием внешних сил
October 25, 2025
Еще один тайм-киллер от Секисова.
January 9, 2026
тбилисские треды в одной книжке
October 28, 2025
Noskaņa man atgādināja Remarku, kaut gan, kā dažs komentē, esot atsauces uz Alekseja Tolstoja Emigrantiem, ko neesmu lasījis.
March 22, 2025
Я бы, наверное, была более нейтральна в оценке, но повесть неприятным мне образом использовала некоторые реальные события, и я немного негодую
Displaying 1 - 21 of 21 reviews