What do you think?
Rate this book
Эфирный тракт
В эту книгу вошли повести 1920-х - начала 1930-х годов "Эфирный тракт", "Епифанские шлюзы", "Город Градов", "Сокровенный человек", "Ямская слобода", "Впрок", "Ювенильное море", "Хлеб и чтение". Повесть "Хлеб и чтение" (реконструкция текста Н.В.Корниенко) публикуется впервые. Повести "Эфирный тракт" и "Город Градов", издававшиеся раньше в искаженном цензурой и редактурой виде, публикуются в авторской редакции.
560 pages, Hardcover
First published January 1, 2006
3 people are currently reading
21 people want to read
About the author
Andrei Platonov
268 books455 followersAndrei Platonov, August 28, 1899 – January 5, 1951, was the pen name of Andrei Platonovich Klimentov, a Soviet author whose works anticipate existentialism. Although Platonov was a Communist, his works were banned in his own lifetime for their skeptical attitude toward collectivization and other Stalinist policies.
From 1918 through 1921, his most intensive period as a writer, he published dozens of poems (an anthology appeared in 1922), several stories, and hundreds of articles and essays, adopting in 1920 the Platonov pen-name by which he is best-known. With remarkably high energy and intellectual precocity he wrote confidently across a wide range of topics including literature, art, cultural life, science, philosophy, religion, education, politics, the civil war, foreign relations, economics, technology, famine, and land reclamation, amongst others.
His famous works include the novels The Foundation Pit and Chevengur.
From 1918 through 1921, his most intensive period as a writer, he published dozens of poems (an anthology appeared in 1922), several stories, and hundreds of articles and essays, adopting in 1920 the Platonov pen-name by which he is best-known. With remarkably high energy and intellectual precocity he wrote confidently across a wide range of topics including literature, art, cultural life, science, philosophy, religion, education, politics, the civil war, foreign relations, economics, technology, famine, and land reclamation, amongst others.
His famous works include the novels The Foundation Pit and Chevengur.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
March 4, 2017
Гениальные тексты об убожестве советской жизни и русского мышления. Единственный минус при таком взгляде оборачивается неожиданным плюсом: лучше бы Платонов, конечно, не упоминал в своих текстах ничего заграничного, а то и смех, и грех: у него по округу Риверсайд в Калифорнии протекает речка Квебек, а из «Ньюкестля» через пролив (?) видна Европа на горизонте. Но косяки эти можно рассматривать и как его гениальное вживание в русский мозг, для которого мира вокруг как бы не существует.
Самое сильное в этом томе — это история повести «Впрок», сама по себе повесть о трусливой гниде Фадееве, подлеце Горьком и честном Замятине. Ну и глупая и трагическая фигура самого автора с его покаянными и верноподданническими письмами упырю Сталину. Как будто они могли что-то изменить в его писательской судьбе (до посадки сына, меж тем, остается всего 7 лет). Да и «доработка» текста согласно «линии партии» — сама по себе стилистический прием: куски, явно вставленные для актуальности, читать невозможно — это сплошной словесный мусор передовиц и отчетов, скулы сводит. Художественная правда такова, что идиотизма советской власти такими инородными заплатами ему скрыть все равно не удалось (да и рапповских хунвэйбинов это не обмануло — «покритиковали» его будь здоров, невзирая на переделки и отвратительные эти письма). Читать все это было бы потешно, если бы не было так до жути мерзко. Ни одному «сатирику» бы такой подвиг не удался, как ни тужься.
Убожество — пожалуй, ключевое слово здесь. Узость «народного мышления», помноженное на морок мещанской бюрократии во всей ее красе. Сочетание это победить невозможно — оно и есть основа т.н. «русского духа», как мы можем убедиться до сих пор.
А в «Ювенильном море» на это налагается еще и абсурдный адище совка. В особенности там, конечно, хороши «товарищ Босталоева», дающая налево и направо, чтобы добыть, к примеру, кровельное железо, и башни, выстроенные из говна. Вообще женские образы у Платонова, начиная с Каспийской Невесты, — это тема отдельного психопатологического исследования. Явно русская народная мастурбационная фантазия — женский образ у него, если это не старушка, как правило, — мать и блядь в одном теле (красивая в придачу), а если старушка, то ею когда-то была, но всю себя растратила. Все это происходит на фоне пролетарского раскрепощения полов, как в «Хлебе и чтении». Ну и какие-то следы его личной травмы, видимо, но про это я ничего не знаю.
Самое сильное в этом томе — это история повести «Впрок», сама по себе повесть о трусливой гниде Фадееве, подлеце Горьком и честном Замятине. Ну и глупая и трагическая фигура самого автора с его покаянными и верноподданническими письмами упырю Сталину. Как будто они могли что-то изменить в его писательской судьбе (до посадки сына, меж тем, остается всего 7 лет). Да и «доработка» текста согласно «линии партии» — сама по себе стилистический прием: куски, явно вставленные для актуальности, читать невозможно — это сплошной словесный мусор передовиц и отчетов, скулы сводит. Художественная правда такова, что идиотизма советской власти такими инородными заплатами ему скрыть все равно не удалось (да и рапповских хунвэйбинов это не обмануло — «покритиковали» его будь здоров, невзирая на переделки и отвратительные эти письма). Читать все это было бы потешно, если бы не было так до жути мерзко. Ни одному «сатирику» бы такой подвиг не удался, как ни тужься.
Убожество — пожалуй, ключевое слово здесь. Узость «народного мышления», помноженное на морок мещанской бюрократии во всей ее красе. Сочетание это победить невозможно — оно и есть основа т.н. «русского духа», как мы можем убедиться до сих пор.
А в «Ювенильном море» на это налагается еще и абсурдный адище совка. В особенности там, конечно, хороши «товарищ Босталоева», дающая налево и направо, чтобы добыть, к примеру, кровельное железо, и башни, выстроенные из говна. Вообще женские образы у Платонова, начиная с Каспийской Невесты, — это тема отдельного психопатологического исследования. Явно русская народная мастурбационная фантазия — женский образ у него, если это не старушка, как правило, — мать и блядь в одном теле (красивая в придачу), а если старушка, то ею когда-то была, но всю себя растратила. Все это происходит на фоне пролетарского раскрепощения полов, как в «Хлебе и чтении». Ну и какие-то следы его личной травмы, видимо, но про это я ничего не знаю.
Displaying 1 of 1 review