Ya byl samym nechitaemym pisatelem svoej strany do 1984 goda, kogda vdrug za odin den' prevratilsya v samogo chitaemogo. Ya napisal pervyj roman v vide slovarya, vtoroj - v vide krossvorda, tretij - v vide klepsidry i chetvertyj kak posobie po gadaniyu na kartakhtaro. Pyatyj byl astrologicheskim spravochnikom dlya neposvyaschennykh. Ya staralsya kak mozhno men'she meshat' moim romanam. Ya dumayu, chto roman, kak i rak, zhivet za schet svoikh metastazov i pitaetsya imi. S techeniem vremeni ya vse men'she chuvstvuyu sebya pisatelem napisannykh mnoyu knig, i vse bol'she - pisatelem drugikh, buduschikh, kotorye, skoree vsego, nikogda ne budut napisany.
Очень любопытная коллекция текстов Павича о чтении и писательстве. Я даже не знала, что она есть! А она, оказывается, да. Встречаются совершенно гениальные размышления о том, что писать нужно по-другому, так как меняется природа чтения: читатель теперь - не пассивный наблюдатель, а соавтор. (Здесь напрашивается параллель с другими видами современного искусства, где зритель давно уже - соучастник). О том, что "для того, чтобы написать новую книгу, нужно забыть предыдущую". Ну и павичевское совершенно о непонятости современниками: "мы не знаем предков и потомков романа". Сюда же вошло знаменитое эссе о том, что все мы делимся на киновитов-участников братства и идиоритмиков-одиночек (правда же интересно, кто вы?).
Как и любая коллекция, штука несколько неровная: серия про сербско-русские мотивы, например, для меня была какой-то проходной на фоне всего остального. Еще интересно читать некоторые эссе, которые уже явно устарели - о приспособлениях для чтения электронных книг (видимо, тогда они только появились), об электронной литературе, которая как термин не прижилась. Но это совершенно не отменяет гениальности всего остального. Ну и для любителей Павича в любом случае интересно посмотреть если не механику так хоть идейную выкладку всего его представления.