Исследование ужаса

by Leonid Lipavsky, Леонид Липавский

''Nyneshnij chitatel' Leonida Lipavskogo (1904-1941), vykhvativ vzglyadom iz perechnya ego sochinenij naimenovanie ''Issledovanie uzhasa'', vzglyanuv na datu 1930-e, - da beglo probezhavshis' po tekstu i uglyadev suzhdeniya o tom, chto uzhas vyzyvaet u cheloveka vse, svyazannoe s poterej im individual'nosti (lichnosti), - okhotno ekstrapoliruet eti detali na obscheizvestnye sovetskie realii i otsenit filosofa kak odnogo iz pronitsatel'nykh oppozitsionnykh myslitelej togo vremeni. Mezhdu tem nepredubezhdennoe prochtenie vsego sokhranivshegosya literaturnogo naslediya pisatelya neizbezhno vyyavit mizernost' sopryazheniya ego suzhdenij s povsednevnoj sotsial'noj real'nost'yu, i chto v tekh sluchayakh, kogda on upotreblyaet ponyatie ''sovremennost''', imeetsya v vidu sovershenno inoe prostranstvo, nezheli to, kotoroe sostavlyala neposredstvenno soputstvovavshaya Lipavskomu povsednevnaya sovetskaya zhizn'. Svoj put' v eto prostranstvo on oboznachil kak vykhod za predely obychnogo zdravogo smysla''. (V.Sazhin. Iz poslesloviya k knige ''Issledovanie uzhasa'')

448 pages, Hardcover

First published January 1, 2005

Reviews

[Svetlana Zakharova]

давно такого не бывало, чтобы я не могла понять, нравится книга или нет. вот вроде и звание литературоведа обязывает, а разобраться то ли мозгов не хватает, то ли эмоции зашкаливают.
Липавский раздражает дико: и нудный, и высокомерный, и доморощенный ученый с претензиями, несмотря на запредельную вненаучность. страсть к классификации не увлекает меня-читателя, а утомляет. на уровне какого-нибудь микроанализа можно, наверное, действительно увидеть маячущие за сгорбленной спиной склонившегося над столом Липавского тени, но кому охота гоняться за ними с лупой? то есть, мне неохота.
как получилось дочитать книжку? не знаю. видимо, редкие, но жемчужины, искреннее недоумение (неужели он все это всерьез?) и любопытство к бытоописанию в "разговорах" - сфотографировать беседы у Липавского не получилось, потому что его занудство заразно и передается всем его собеседникам: и Введенскому, и Хармсу, и Заболоцкому, и Друскину, но временами проглядывают настоящие лица того или другого.
конечно, нужно сделать еще скидку на собственную необъективность, на то, что Липавский неприятен мне за его отношение к Хлебникову, которое я принимаю то ли за ненависть, то ли за зависть, а может быть, оно объясняется и просто слепотой, что все равно диссонирует с предъявлениями на гениальность.
и несмотря на все это - тьма загнутых уголоков!