В этой книге Дмитрий Травин — научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге — рассказывает о важнейших научных теориях, объясняющих причины формирования современного общества. На страницах путеводителя по исторической социологии речь идет о том, почему одни страны богатые, а другие — бедные, почему в одних случаях развитие оборачивается разрушительной революцией, а в других — нет, почему демократия приходит на смену авторитарным политическим режимам, и о многих других вопросах, интересующих сегодня в России широкие круги интеллектуалов. Книга будет полезна всем читателям, желающим в простой и доступной форме получить представление о сложных научных теориях, объясняющих развитие обществ.
Важная книга уважаемого мною автора. Обзор книг по социологии и экономике, изданных на русском языке. После этого существенно сократил список книг, которые планирую приобрести. Но совпадение с автором у меня не на 100%. Травин категорически отвергает марксизм. Это уже похоже на какую-то обсессию. При этом, своими выводами постоянно подтверждает Маркса.
Эта книга, сколь замечательна, столь и тенденциозна.
О замечательном. Прекрасное название, отсылающее к “Евгению Онегину”. И точная характеристика книги в подзаголовке — “Путеводитель по исторической социологии”. По Травину историческая социология — едва ли не наука наук. Она на данных "долгого времени" объясняет, как современные государства стали такими, почему они различаются между собой, и какой потенциал в них таится.
В книге полсотни критических пересказов идей главных современных историко-социологических исследований. Они расположены в выверенном порядке от описывающих разницу между цивилизациями до осмысляющих причины революций в отдельных странах. Травину нужно отдать должное за концептуальность: он пересказывает только работы, которые доступны русскоязычному читателю. При этом он практически ко всем имеет вопросы — где-то они звучат как попытка уточнения, где-то как разнос книги. В любом случае, информация подана компактно и интересно.
О тенденциозности. Травин крепко, и под конец книги это становится очевидным, и фанатично стоит на позициях теории модернизации. Историческая социология по его версии — это наука, объясняющая, почему все государства в мире хотят быть похожими на Европу. Откуда вообще пошло это слияние -изаций модернизации и вестернизации? Оттуда, о чём не пишет Травин: из наследства Холодной войны, когда не левые западные гуманитарии стали создавать теории, как тогда было модно говорить, немарксистского анализа.
Травин назвал свою книгу путеводителем. Хорошо, но тогда давайте представим путеводитель по Парижу, где, например, ничего не рассказывается про Елисейские поля. Вот, пройдите, посмотрите на Эйфелеву башню, пройдите туда — Дом инвалидов, а там чуть левее — Сорбонна и Нотр-Дам. Но вот туда рядом с Лувром не ходите никогда. Ой, вы хотите посмотреть на Триумфальную Арку? Тогда добирайтесь со стороны Сены, посмотрите на неё издали, ни в коем случае не ходите по Елисейским Полям.
Примерно так выглядит травинское обхождение марксизма и его вариаций, попытка не притронуться к нему. Максимальное приближение происходит, когда он пересказывает миросистемный анализ Валлерстайна, но начинает он его со слов, что Валлерстайн дескать преодолел наследие Маркса. В результате, когда мы наконец-то доходим до обсуждений революций как исторического и политического явления, Травин скатывается в брайтон-бичевскую публицистику времён рейгономики. Несколько раз умудряется представить нам великим теоретиком Егора Тимуровича Гайдара, но марксистский анализ революций только критикуется через пересказ немараксистских книг. Тут травинский путеводитель уже уподобляется советским исследованиям западной жизни: чтобы хоть что-то узнать о марксизме, мы должны продраться через его критику.
Оговорюсь, сам я не левый. Теория модернизации мне гораздо ближе марксистской экономической однобокости. Но от популяризаторской книжки, которым является травинский путеводитель, не ожидаешь такой тенденциозности. Блин, про Харари есть статья, а про Маркса нет. Ну, как так?