Everyday Religiosity and the Politics of Belonging in Ukraine

by Catherine Wanner

Everyday Religiosity and the Politics of Belonging in Ukraine reveals how and why religion has become a pivotal political force in a society struggling to overcome the legacy of its entangled past with Russia and chart a new future. If Ukraine is "ground zero" in the tensions between Russia and the West, religion is an arena where the consequences of conflicts between Russia and Ukraine keenly play out. Vibrant forms of everyday religiosity pave the way for religion to be weaponized and securitized to advance political agendas in Ukraine and beyond. These practices, Catherine Wanner argues, enable religiosity to be increasingly present in public spaces, public institutions, and wartime politics in a pluralist society that claims to be secular. Based on ethnographic data and interviews conducted since before the Revolution of Dignity and the outbreak of armed combat in 2014, Wanner investigates the conditions that catapulted religiosity, religious institutions, and religious leaders to the forefront of politics and geopolitics.

Genres: Ukraine

246 pages, Paperback

Published November 15, 2022

Reviews

[Dmitry]

(The English review is placed beneath the Russian one)

Говоримо знову ми різними мовами, як вороги
А у вухах — вата від дзвону церков над хрестами наших могил
Слухай, якщо ти чуєш, Боже, пробач нам наші гріхи
Чи говоримо знову ми різними мовами, як вороги?

Это ещё одна очень специфическая книга, которая чем-то напоминает «Foreign Fighters in Ukraine: The Brown–Red Cocktail», т.к. в обеих книгах авторы анализируют очень небольшое явление в нынешней Украине. Я всё же рискну предположить, что религиозность Украины не сильно отличается от религиозности России, что означает, что сказанное автором относится к очень небольшой группе людей (в книге в основном рассказываются истории разных людей). Да, в Украине много религиозных артефактов связанных с событиями на Майдане 2014 и военным конфликтом того же года на востоке страны. Тем не менее, я не думаю, что они играют существенную (религиозную) роль в современном украинском обществе. Возможно, самые западные области Украины и рассматривают католическую религиозность как важный фактор своей идентификации, но как мне кажется, на востоке и в центре Украины народ более секуляризированный, т.е. менее религиозный и данные артефакты носят сугубо политическое и историческое значение, а не религиозное. Это особенно заметно в связи с появлением огромного баннера, который скрывал сожжённое здание (в дни Евромайдана) стоящее рядом с центральной площадью, на котором красовалась надпись «FREEDOM IS OUR RELIGION!». Как объясняет автор:

Many people with whom I spoke did not object to the banners. They explained the endorsement of “freedom” in terms of “our religion” to signal a commitment to freedom through independent statehood that was not just widely shared but fervently shared.
Although it evokes religion, this slogan is clearly a political statement. God, Jesus, the saints, and other biblical and institutionally recognized elements constitute religion, not secular political values, and many clergy pointed this out. Yet state and city authorities use religion to comment on political events, and to conjure up solidarity and a vision of future salvation, as symbolized by an end to colonial bondage with Russia. Mobilizing religion in this way underscores its political importance in popular consciousness.

Возможно для страны, оказавшейся в таком сложном положении, смешение религии и политики, явление обычное. Нечто подобное было и в России, когда немцы в 1941 году подходили к Москве, Сталин решил использовать русскую православную церковь и религию, чтобы ещё больше сплотить общество, т.е. произошло смешение религии и политики. Впрочем, когда это религия была свободна от политики? Практически никогда. Но в книге религиозный вопрос рассматривается через призму событий Евромайдана 2014 года и отчасти, с позиции отношения украинцев к России и россиянам. Я не могу сказать, что я понял идею автор. К примеру, для меня так до конца не ясно, какое к этому имеет отношение поэма «Never will we be brothers». Дело в том, что в данном вопросе неплохо было бы автору узнать мнение россиян, т.е. что они думают по поводу «Никогда мы не будем братьями ни по родине, ни по матери», с каких слов и начинается эта поэма. Я хочу сказать, что у меня возникло ощущение разговора украинцев с пустотой, в том смысле, что это политическое заявлением ради заявления, а не ради того чтобы проинформировать другую сторону о своём решении. Что думают россияне об этом? Они ничего об этом не знают. Автор не упоминает один важный фактор: отношения между двумя народами разладились задолго до 2014 года.

Возможно, проблемы начались сразу после крушения Советского Союза, когда два братских народа разошлись по сторонам, не желая больше поддерживать хоть какие-то связи (русский язык не может являться такой связью), а возможно настоящих отношений между двумя народами никогда и не было, а была иллюзия, которую создали коммунисты и которой был пронизан весь Советский Союз. Я хочу сказать, что чтобы обратиться к россиянам с фразой «вы нам больше не братья», нужно чтобы до этого были хоть какие-то «братские» отношения, а их как раз и не было. Все 90-ые Россия и россияне были заняты проблемой бандитизма и выживания (как и украинцы, кстати), потом начался период террористических атак на территории России, и тоже россиянам было не до Украины, а дальше эйфория от высоких цен на нефть. Каких-то посланцев ни со стороны России, ни со стороны Украины не было. Я не могу рассматривать Верку Сердючку или главную героиню сериала «Моя прекрасная няня» в качестве народных послов Украины, ибо клоуны не могут выполнять такие обязанности. По-настоящему никто не пытался объяснить россиянам, что из себя представляет современная Украина, её культура, язык и пр. (это мог бы сделать и россиянин, кстати). Вышеупомянутая поэма, это как раз и является такой народной дипломатией, только в негативном ключе. Конечно, возможно это Россия сделала всё возможное, чтобы такой дипломатии не было. Я не знаю. Но для меня, очевидно, что россияне знают о современной Украине только самое плохое. Сделано это специально российскими властями или так сложились обстоятельства, я не знаю, ибо это слишком большая и неизведанная тема. В любом случаи, эры братскости, о которой пишет автор, никогда и не было и поэтому нечему заканчиваться, ибо оно даже не начиналось. Когда я сам употребляю словосочетание «братские народы или братские отношения» я имею в виду главным образом славянские корни, а не какие-то мифологизированные семейные отношения. Думаю, большинство россиян в этом вопросе ссылаются на историю Киевской Руси, но и в этом смысле поэма не актуальна, ибо братские отношения не подразумеваю хорошие отношения. Это могут быть отношения, которые были между Ремом и Ромулом. Другими словами, вражда не обнуляет кровные связи, которые могут символизировать факт появления двух наций из одного города – Киева.

Dmytruk’s poem asserts that an era has ended, an era that was characterized by “brotherhood,” the widespread use of Russian language, a warm embrace of aspects of Russian culture, and most important of all, expansive networks— familial, personal, and professional— connecting people in both countries in myriad ways.

Российский демократ заканчивается там, где начинается украинский вопрос, а каждый украинский патриот ломается на вопросе национальном, ибо уже во втором предложении он не может не упомянуть Россию и русских. Это типичные созависимые (нездоровые) отношения двух стран, о которых не хочет понимать ни одна из сторон этого конфликта.

This is another very specific book, which is somewhat similar to "Foreign Fighters in Ukraine: The Brown-Red Cocktail," as in both books, the authors analyze a very small phenomenon in present-day Ukraine. I would still venture to guess that Ukraine's religiosity is not very different from Russia's, which means that what the author says applies to a very small group of people (the book mostly tells stories of different people). Yes, there are many religious artifacts in Ukraine related to the events of Maidan 2014 and the military conflict of the same year in the east of the country. However, I do not think they play a significant (religious) role in contemporary Ukrainian society. Perhaps the westernmost regions of Ukraine consider Catholic religiosity as an important factor in their identity, but it seems to me that in the east and center of Ukraine, the people are more secularized, i.e., less religious, and these artifacts are of purely political and historical significance, not religious. This is especially noticeable in connection with the appearance of a huge banner that hid a burned building (during the Euromaidan days) located near the central square, which bore the inscription "FREEDOM IS OUR RELIGION!". As the author explains:

Many people with whom I spoke did not object to the banners. They explained the endorsement of “freedom” in terms of “our religion” to signal a commitment to freedom through independent statehood that was not just widely shared but fervently shared.
Although it evokes religion, this slogan is clearly a political statement. God, Jesus, the saints, and other biblical and institutionally recognized elements constitute religion, not secular political values, and many clergy pointed this out. Yet state and city authorities use religion to comment on political events, and to conjure up solidarity and a vision of future salvation, as symbolized by an end to colonial bondage with Russia. Mobilizing religion in this way underscores its political importance in popular consciousness.

Perhaps for a country in such a difficult situation, mixing religion and politics is a common phenomenon. Something similar happened in Russia when the Germans approached Moscow in 1941 (Stalin decided to use the Russian Orthodox Church and religion to unite the society, i.e., there was a mixture of religion and politics). However, when has religion ever been free of politics? Practically never. However, the book looks at the religious issue through the prism of the events of Euromaidan 2014 and partly from the perspective of Ukrainians' attitudes towards Russia and Russians. I cannot say that I understood the author's idea. For example, it is not clear to me what the poem "Never will we be brothers" has to do with it. The point is that in this matter, it would be good for the author to know the opinion of Russians, i.e., what they think about "We will never be brothers neither by motherland nor by mother," with which words this poem begins. I mean, I got the feeling that the Ukrainians are talking to a void, in the sense that this is a political statement for the sake of a statement, not to inform the other side of their decision. What do the Russians think about this? They know nothing about it. The author fails to mention one important factor: relations between the two nations broke down long before 2014.

Perhaps the problems began immediately after the collapse of the Soviet Union, when the two brotherly nations went their separate ways, no longer wishing to maintain any ties (the Russian language cannot be such a link), or perhaps there was never any (real) relationship between the two nations, but an illusion created by the communists and which permeated the entire Soviet Union. I want to say that in order to address Russians with the phrase "you are no longer our brothers," there should have been at least some "brotherly" relations before that, and there were none. In the 90s Russia and Russians were busy with the problem of banditry and survival (just like the Ukrainians, by the way.). Then, the period of terrorist attacks on the territory of Russia began, and Russians were not interested in Ukraine either. And then euphoria from high oil prices. There were no envoys from either Russia or Ukraine. I cannot consider Verka Serdyuchka or the main character of the TV series "My Fair Nanny" as people's ambassadors of Ukraine because clowns cannot perform such duties. No one really tried to explain to the Russians what modern Ukraine, its culture, language, etc., are. (this could have been done by a Russian, by the way). The aforementioned poem is just such people's diplomacy, only in a negative way. Of course, maybe it was Russia that did everything possible to prevent such diplomacy. I don't know. But for me, it is obvious that Russians know only the worst about modern Ukraine. Whether this is done on purpose by the Russian authorities, or whether circumstances just so happened, I don't know because this is too big and unexplored a topic. In any case, the era of brotherhood, of which the author writes, never existed and, therefore, has nothing to end because it has not even begun. When I myself use the phrase "brotherly nations or brotherly relations," I mean mainly Slavic roots, not some mythologized family relations. I think most Russians refer to the history of Kievan Rus in this matter, but in this sense, the poem is not relevant either, because brotherly relations do not imply (only) good relations. It could be the relationship that was between Remus and Romulus. In other words, the enmity does not nullify the blood ties that may symbolize the fact that two nations emerged from one city, Kyiv.

Dmytruk’s poem asserts that an era has ended, an era that was characterized by “brotherhood,” the widespread use of Russian language, a warm embrace of aspects of Russian culture, and most important of all, expansive networks— familial, personal, and professional— connecting people in both countries in myriad ways.

The Russian democrat ends where the Ukrainian issue begins, and every Ukrainian patriot breaks down on the national issue because, in the second sentence, he cannot help but mention Russia and Russians. This is a typical co-dependent (unhealthy) relationship between the two countries, which neither side of this conflict wants to realize.

[W. Derek Atkins]

Understanding Religion in Ukraine

This book is quite academic in nature, yet provides much insight into how religiosity is expressed in Ukraine. I gained deeper understanding of Ukrainian history and society, and a greater appreciation for the Orthodox Christian tradition.

As far as I can tell, the author is not religious, yet relates to believers in a respectful manner, which I find encouraging. One tiny drawback to this book is that it takes reade right up to early February 2022, just before Russia’s invasion of Ukraine; I would greatly appreciate coverage of changes in Ukrainian religiosity in response to Russia’s invasion, although one reality that became abundantly clear in this book is that Ukraine and Russia have been at war since 2014, which means that the 2014 invasion should probably be better understood as a widening or expansion of the war that was already ongoing.

If you don’t mind or are prepared for a more academic style of writing and you have a desire to gain a better understanding of the role and practice of religion in Ukraine, this is a book I would definitely recommend.