What do you think?
Rate this book
Двойное дно
Vospominanija V. L. Toporova (1946-2013) - znamenitogo perevodchika i publitsista - posvjascheny v osnovnom literaturnoj zhizni pozdnego SSSR. V obektiv memuarista popadajut desjatki figur sovremennikov ot Brodskogo do Sobchaka - no glavnaja tsennost etoj knigi v drugom. Ona predstavljaet soboj panoramnyj portret epokhi, napisannyj chelovekom vydajuschegosja uma, unikalnoj eruditsii i besprimernogo ostroumija. Imenno eto delaet "Dvojnoe dno" odnoj iz luchshikh memuarnykh knig kontsa XX veka
608 pages, Hardcover
Published January 1, 2020
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
November 7, 2022
Viktor Toporov is a cult figure of Russian literature. Literary critic, poet, translator - in his translations in Russian, the poetry of Eliot, Frost, Auden lives. But the most famous is the Toporov critic.
Loud, outrageous, extremely unflattering in relation to works and authors. He casually overthrew the authorities, the transition to personality with the involvement of intimate details from the life of the reviewed person in the philological dispute was the norm for him (sometimes in the Sorokin sense). Founder of the largest Russian literary award "National Bestseller", for many an idol, for many a monster oblo, mischievous, etc.
Топор
Я славлю скальпель без наркоза
И неприкрашенную прозу
Признаний грубых, как молва.
Виктор Топоров культовая фигура отечественной словесности. Литературовед, поэт, переводчик - в его переводах на русском живет поэзия Элиота, Фроста, Одена. Но наиболее известен Топоров критик.
Громкий, эпатажный, крайне нелицеприятный в отношении произведений и авторов. Он походя ниспровергал авторитеты, переход на личности с привлечением к филологическому спору интимных подробностей из жизни рецензируемого был для него нормой (порой в сорокинском смысле). Учредитель крупнейшей российской литературной премии "Национальный бестселлер", для многих кумир, для многих чудище обло, озорно, etc.
Как в одном человеке уживалось тонкое чувствование нюансов поэтики со скандальностью? Глубочайшая эрудиция с бытовым хамством? Академический юноша из семьи адвокатов, победитель математических олимпиад, мастер спорта по шахматам - с пьяницей и дебоширом? Ну вот как-то так, его было много, некоторым людям отсыпается при рождении такая сверхвитальность.
Плотность каузального бытийного плана, которая убила бы большинство из нас, была для него обычной средой существования. Тунеядец, по советской терминологии,на протяжении двенадцати лет ежевечерне зависавший в "Сайгоне", был одним из самых продуктивных и высокооплачиваемых ленинградских переводчиков. Кстати, помните самого известного тунеядца русской поэзии? Так вот, Зоя Топорова, мать В.Л. была защитником Бродского на том знаменитом процессе, и к ней поэт до конца жизни относился с большим уважением.
Можете представить, у нее,начинавшей адвокатствовать в 30-е, только двое подзащитных получили высшую меру: один срочник, который расстрелял семерых и ранил пятерых сослуживцев, а другой ревнивец. убивший жену с любовником и троих своих детей. Она и по страшной 58 статье добивалась оправдательных приговоров, хороший адвокат мог даже тогда развалить дело.
Семейная и личная история составляет значительную часть "Двойного дна", но не менее интересны топоровские размышления о практике поэтического перевода, об интригах и подковерных играх в советском переводе поэзии. Признаюсь. я не большая поклонница его стихов и поэтические переводы по большей части оставляют равнодушной. В том смысле, что я понимаю толк в поэзии, люблю англоязычную и читая в оригинале испытываю читательский трепет, какого не дарят переводы Топорова. Но он сделал это так хорошо как мог, придите и сделайте лучше.
Публицистика по большей части оставила равнодушной. Исчезли из публичного пространства те люди, с которыми автор полемизировал и те, кому выказывал приязнь, Сегодня это воспринимается как дела давно минувших дней.
Loud, outrageous, extremely unflattering in relation to works and authors. He casually overthrew the authorities, the transition to personality with the involvement of intimate details from the life of the reviewed person in the philological dispute was the norm for him (sometimes in the Sorokin sense). Founder of the largest Russian literary award "National Bestseller", for many an idol, for many a monster oblo, mischievous, etc.
Топор
Я славлю скальпель без наркоза
И неприкрашенную прозу
Признаний грубых, как молва.
Виктор Топоров культовая фигура отечественной словесности. Литературовед, поэт, переводчик - в его переводах на русском живет поэзия Элиота, Фроста, Одена. Но наиболее известен Топоров критик.
Громкий, эпатажный, крайне нелицеприятный в отношении произведений и авторов. Он походя ниспровергал авторитеты, переход на личности с привлечением к филологическому спору интимных подробностей из жизни рецензируемого был для него нормой (порой в сорокинском смысле). Учредитель крупнейшей российской литературной премии "Национальный бестселлер", для многих кумир, для многих чудище обло, озорно, etc.
Как в одном человеке уживалось тонкое чувствование нюансов поэтики со скандальностью? Глубочайшая эрудиция с бытовым хамством? Академический юноша из семьи адвокатов, победитель математических олимпиад, мастер спорта по шахматам - с пьяницей и дебоширом? Ну вот как-то так, его было много, некоторым людям отсыпается при рождении такая сверхвитальность.
Плотность каузального бытийного плана, которая убила бы большинство из нас, была для него обычной средой существования. Тунеядец, по советской терминологии,на протяжении двенадцати лет ежевечерне зависавший в "Сайгоне", был одним из самых продуктивных и высокооплачиваемых ленинградских переводчиков. Кстати, помните самого известного тунеядца русской поэзии? Так вот, Зоя Топорова, мать В.Л. была защитником Бродского на том знаменитом процессе, и к ней поэт до конца жизни относился с большим уважением.
Можете представить, у нее,начинавшей адвокатствовать в 30-е, только двое подзащитных получили высшую меру: один срочник, который расстрелял семерых и ранил пятерых сослуживцев, а другой ревнивец. убивший жену с любовником и троих своих детей. Она и по страшной 58 статье добивалась оправдательных приговоров, хороший адвокат мог даже тогда развалить дело.
Семейная и личная история составляет значительную часть "Двойного дна", но не менее интересны топоровские размышления о практике поэтического перевода, об интригах и подковерных играх в советском переводе поэзии. Признаюсь. я не большая поклонница его стихов и поэтические переводы по большей части оставляют равнодушной. В том смысле, что я понимаю толк в поэзии, люблю англоязычную и читая в оригинале испытываю читательский трепет, какого не дарят переводы Топорова. Но он сделал это так хорошо как мог, придите и сделайте лучше.
Публицистика по большей части оставила равнодушной. Исчезли из публичного пространства те люди, с которыми автор полемизировал и те, кому выказывал приязнь, Сегодня это воспринимается как дела давно минувших дней.
Displaying 1 of 1 review