What do you think?
Rate this book
Алексей Лыков #12
Дознание в Риге
Действие романа происходит в 1898 году. Друг Лыкова лифляндец Яан Титус поехал в Ригу на похороны старшего брата Язепа. И выяснил, что брат был убит. Полиция не хочет искать виновных. Язеп Титус был вор и барыга; убили – так ему и надо… Когда Ян начинает собственное дознание, ему советуют убраться из города.
Узнав об этом, возмущенный Лыков приезжает в Ригу на помощь товарищу. И они начинают искать убийц самостоятельно. В ходе дознания им попадается чья-то шпионская сеть, также друзья сталкиваются с многочисленными головорезами рижских форштадтов. В Риге немецкое засилье, и русским сыщикам приходится нелегко. Начавшаяся война банд еще более затрудняет поиск…
Узнав об этом, возмущенный Лыков приезжает в Ригу на помощь товарищу. И они начинают искать убийц самостоятельно. В ходе дознания им попадается чья-то шпионская сеть, также друзья сталкиваются с многочисленными головорезами рижских форштадтов. В Риге немецкое засилье, и русским сыщикам приходится нелегко. Начавшаяся война банд еще более затрудняет поиск…
352 pages, Hardcover
First published January 1, 2016
2 people are currently reading
8 people want to read
About the author
Николай Свечин
62 books14 followersНиколай Свечин (Николай Викторович Инкин) — современный российский писатель, родившийся в Нижнем Новгороде. Его дебют в качестве писателя состоялся в 2001, в это время была написана повесть «Завещание Аввакума», остававшаяся долгое время не опубликованной. Читатели узнали о Николае Свечине в 2005 — тогда в Нижнем Новгороде была издана его книга, состоящая из «Завещания Аввакума» и «Охоты на царя». Спустя два года о писателе узнала и Москва. В настоящее время вместе с супругой и детьми писатель проживает в родном городе и продолжает творческую деятельность.
Дважды лауреат премии «Русский детектив».
Дважды лауреат премии «Русский детектив».
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
October 16, 2024
Отличнейший исторический путеводитель по Риге 1898-го года, с элементами криминального и шпионского жанра. Говорю это как рижанка - автор меня удивил!!
Я не понимаю, как он это делает - читает все полицейские сводки за определенный год и потом работает с историческими картами и статистикой!?? Но в этой книге как будто он действительно жил, служил в Лифляндии и все маршруты проходил, а те совсем не туристические, а как раз наоборот. По итогу Рига получилась очень аутентичная, со своей исторически-национальной спецификой, очень живая. Обязательно буду читать еще другие истории из этой серии.
На мой вкус это лучше Акунина, хотя вообще мой эталон в этом жанре не Акунин, а Юлия Яковлева.
"– А русских номеров нет? Не хочу немцев кормить.
Титус опять хихикнул:
– Экий ты русопят. С таким отношением в Риге делать нечего. Немцы заправляют здесь всем. По-русски говорят только на Московском форштадте, а во всех остальных местах без знания немецкого языка шагу не ступить. (..)
Пролетка ехала узкими средневековыми улицами. Алексей с любопытством разглядел сначала экипаж с возницей и раскритиковал его:
– Эдак и в Москве ездят. Сбруя старая, извозчик небритый. То ли дело в Варшаве.
– Это потому что он латыш, – пояснил Титус. – А вот смотри: немец едет. Сразу видать!
Навстречу им катила новенькая ухоженная пролетка. Ею правил фурман в добротной синей ливрее с капюшоном и в черном плисовом картузе. Даже лошади у него были особенные: поджарые, спокойные, с рассудительными тевтонскими мордами.
– Понял теперь? А ты – Варшава…
Надворный советник хотел съязвить, но передумал. Рига все больше удивляла его. Надо сначала разобраться, а уж потом спорить."
"Тевтонское засилье имеет старые корни. В 1721 году был подписан Ништадский мир, завершивший длинную Северную войну. Россия отобрала у шведов всю территорию от Риги до Выборга. Чтобы успокоить своих новых подданных, Петр Первый обещал сохранить привилегии местных дворян и горожан на вечные времена. Пункт IX договора гласил: «Его Императорское Величество обещает, что за всеми жителями провинций Лифляндии и Эстляндии, как и острова Эзеля, дворянского происхождения и недворянского, а также за всеми находящимися в названных провинциях городами, должны быть постоянно и неизменно сохранены привилегии, права и преимущества, которыми они пользовались под шведским правительством». Этот-то пункт остзейское дворянство и приняло за главный. Русские государи неоднократно пытались урезать завышенные аппетиты баронов. Но те прятались за стеной отживших свой век привилегий и средневековых учреждений."
"Но вдруг на троне появился человек, который не любил немцев и обладал сильной волей. Александр Третий показал наконец, кто в российском государстве хозяин. Он уравнял Прибалтийские губернии в порядке их управления с другими. По итогам знаменитой ревизии сенатора Манасеина, вскрывшей засилье немцев, государь решил унять колбасников и освободить латышей и эстов от приниженного состояния. В 1889 году были введены новые суды, те же, что и во всей России. Русский язык стал единственным в государственных учреждениях. (..) Бароны продолжили борьбу за свои архаичные привилегии. При дворе у них хватало союзников. Земское хозяйство по-прежнему оставалось полностью в немецких руках, равно как торговля и промышленность. Бароны ведали также земельным кредитом, а значит, развитием сельского хозяйства. Власть пробовала давить. Например, готовилась открыть в крае отделения Крестьянского поземельного банка, чтобы отнять монополию у немцев и помочь латышам. Две силы тягались друг с другом, обращая мало внимания на третью. Коренное население взирало на эту схватку снизу вверх. Его ни о чем не спрашивали. Так сложился удивительный город, самый нерусский в русском государстве. Столько тут оставалось диковинного славянскому глазу! Лыков слушал местного уроженца Титуса и поражался. В рижской городской управе есть такая должность – браковщик сельдей. Помимо конно-железной дороги, управе принадлежит также целая эскадра пароходов, которая возит население взад-вперед через Двину. Проезд до Гагенсберга и Шварценгофа стоит пятачок в первом классе и три копейки во втором. Городскому самоуправлению подчиняются участковые трубочисты. А в канцелярии губернского правления мирно скрипит пером коллежский регистратор Барклай де Толли."
"Через день надворный советник вызвал революционеров на беседу. Те явились настороженные: что еще нужно царским прихвостням? Лыков протянул Акселю книгу на немецком языке. Тот глянул на обложку: какой-то Бухольц. Называется «Пятьдесят лет русского управления в Остзейских провинциях». Издана в 1883 году в Лейпциге.
– «Эсты и латыши своим умственным уровнем и даже обиходным языком свидетельствуют о невозможности самостоятельного национального развития». Тьфу! Чего вы мне подсунули?
– Такова немецкая точка зрения. (..)
– Насчет нас тоже есть что почитать, – подхватил Лыков. – Вот, ознакомься. Тоже давай вслух. И протянул Эмилю пачку каких-то листов, на этот раз на латышском.
– Кришьян Валдемар. Про этого я слыхал.(..)
– «Сближение латышского племени с великим русским Отечеством есть истинно народное дело латышей». Фуй! Дема… как уж там? Демагогия. Верноподданническая.
– А это тоже? – скептически спросил Алексей. – На следующем листе.
– Кто тут? Атис Кронвальд. Не знаю такого. Говорил нам товарищ Мартин про каких-то младолатышей… Не из них он, случаем?
– Языковед знаменитый. Твой земляк. Из каких он – врать не буду, не ведаю. Ты зачитай.
– Тоже царский подлиза? «Я глубоко убежден, что латыши разовьются, их жизнь расцветет именно под защитой России». Ну да, как же!
– Не убедил? Но вот еще следующий.
– Янис Спрогис? Опять не слыхал. Что, и он туда же, иуда? «Латыши призываются к самому теснейшему братскому единению с великим и славным русским народом. В этом внутреннем единении с русским народом лежит их лучшее будущее».
– Что скажете, товарищи революционеры? Вот люди одной с вами крови, не последние в обществе. И призывают к дружбе в составе единого государства.
Боевики затравленно переглянулись. Товарища Мартина, который знает ответы на все вопросы, рядом нет. Как быть?
– Это полицейская провокация, я слышал про такое, – сообщил Аксель Эмилю. – Не поддавайся.
– Что, по-вашему, я сам все сочинил? – обиделся сыщик. – Пора уж начинать думать. Не дети, а ведете себя как куклы на веревочке.
– Латыши не нуждаются ни в ком! – почти выкрикнул Скрастынь. – Ни в каких старших братьях.
– Ага, эти братья только обирают нас! – подхватил Карклин. – Все лучшее тащат. Без них Латвия будет процветать.
– И что же мы у вас отобрали?
– Свободу!
Лыков начал заводиться, хотя делать этого не стоило.
– А когда у вас была свобода? Петр Первый забрал эту землю у шведов, те – у пруссаков. Саксонцы еще тут шлялись, поляки… Никогда в истории не существовало латышского государства.
– Ну так будет, – воодушевленно провозгласил Аксель. – Пусть народ сам решит, как ему жить.
– Народ пускай решит, – согласился надворный советник. – Кто же против? Выше его воли, пожалуй, нет ничего. Но одно смущает: очень легко задурить людям головы, как вам задурили. Латышский народ, мне кажется, пока не готов к независимости."
Я не понимаю, как он это делает - читает все полицейские сводки за определенный год и потом работает с историческими картами и статистикой!?? Но в этой книге как будто он действительно жил, служил в Лифляндии и все маршруты проходил, а те совсем не туристические, а как раз наоборот. По итогу Рига получилась очень аутентичная, со своей исторически-национальной спецификой, очень живая. Обязательно буду читать еще другие истории из этой серии.
На мой вкус это лучше Акунина, хотя вообще мой эталон в этом жанре не Акунин, а Юлия Яковлева.
"– А русских номеров нет? Не хочу немцев кормить.
Титус опять хихикнул:
– Экий ты русопят. С таким отношением в Риге делать нечего. Немцы заправляют здесь всем. По-русски говорят только на Московском форштадте, а во всех остальных местах без знания немецкого языка шагу не ступить. (..)
Пролетка ехала узкими средневековыми улицами. Алексей с любопытством разглядел сначала экипаж с возницей и раскритиковал его:
– Эдак и в Москве ездят. Сбруя старая, извозчик небритый. То ли дело в Варшаве.
– Это потому что он латыш, – пояснил Титус. – А вот смотри: немец едет. Сразу видать!
Навстречу им катила новенькая ухоженная пролетка. Ею правил фурман в добротной синей ливрее с капюшоном и в черном плисовом картузе. Даже лошади у него были особенные: поджарые, спокойные, с рассудительными тевтонскими мордами.
– Понял теперь? А ты – Варшава…
Надворный советник хотел съязвить, но передумал. Рига все больше удивляла его. Надо сначала разобраться, а уж потом спорить."
"Тевтонское засилье имеет старые корни. В 1721 году был подписан Ништадский мир, завершивший длинную Северную войну. Россия отобрала у шведов всю территорию от Риги до Выборга. Чтобы успокоить своих новых подданных, Петр Первый обещал сохранить привилегии местных дворян и горожан на вечные времена. Пункт IX договора гласил: «Его Императорское Величество обещает, что за всеми жителями провинций Лифляндии и Эстляндии, как и острова Эзеля, дворянского происхождения и недворянского, а также за всеми находящимися в названных провинциях городами, должны быть постоянно и неизменно сохранены привилегии, права и преимущества, которыми они пользовались под шведским правительством». Этот-то пункт остзейское дворянство и приняло за главный. Русские государи неоднократно пытались урезать завышенные аппетиты баронов. Но те прятались за стеной отживших свой век привилегий и средневековых учреждений."
"Но вдруг на троне появился человек, который не любил немцев и обладал сильной волей. Александр Третий показал наконец, кто в российском государстве хозяин. Он уравнял Прибалтийские губернии в порядке их управления с другими. По итогам знаменитой ревизии сенатора Манасеина, вскрывшей засилье немцев, государь решил унять колбасников и освободить латышей и эстов от приниженного состояния. В 1889 году были введены новые суды, те же, что и во всей России. Русский язык стал единственным в государственных учреждениях. (..) Бароны продолжили борьбу за свои архаичные привилегии. При дворе у них хватало союзников. Земское хозяйство по-прежнему оставалось полностью в немецких руках, равно как торговля и промышленность. Бароны ведали также земельным кредитом, а значит, развитием сельского хозяйства. Власть пробовала давить. Например, готовилась открыть в крае отделения Крестьянского поземельного банка, чтобы отнять монополию у немцев и помочь латышам. Две силы тягались друг с другом, обращая мало внимания на третью. Коренное население взирало на эту схватку снизу вверх. Его ни о чем не спрашивали. Так сложился удивительный город, самый нерусский в русском государстве. Столько тут оставалось диковинного славянскому глазу! Лыков слушал местного уроженца Титуса и поражался. В рижской городской управе есть такая должность – браковщик сельдей. Помимо конно-железной дороги, управе принадлежит также целая эскадра пароходов, которая возит население взад-вперед через Двину. Проезд до Гагенсберга и Шварценгофа стоит пятачок в первом классе и три копейки во втором. Городскому самоуправлению подчиняются участковые трубочисты. А в канцелярии губернского правления мирно скрипит пером коллежский регистратор Барклай де Толли."
"Через день надворный советник вызвал революционеров на беседу. Те явились настороженные: что еще нужно царским прихвостням? Лыков протянул Акселю книгу на немецком языке. Тот глянул на обложку: какой-то Бухольц. Называется «Пятьдесят лет русского управления в Остзейских провинциях». Издана в 1883 году в Лейпциге.
– «Эсты и латыши своим умственным уровнем и даже обиходным языком свидетельствуют о невозможности самостоятельного национального развития». Тьфу! Чего вы мне подсунули?
– Такова немецкая точка зрения. (..)
– Насчет нас тоже есть что почитать, – подхватил Лыков. – Вот, ознакомься. Тоже давай вслух. И протянул Эмилю пачку каких-то листов, на этот раз на латышском.
– Кришьян Валдемар. Про этого я слыхал.(..)
– «Сближение латышского племени с великим русским Отечеством есть истинно народное дело латышей». Фуй! Дема… как уж там? Демагогия. Верноподданническая.
– А это тоже? – скептически спросил Алексей. – На следующем листе.
– Кто тут? Атис Кронвальд. Не знаю такого. Говорил нам товарищ Мартин про каких-то младолатышей… Не из них он, случаем?
– Языковед знаменитый. Твой земляк. Из каких он – врать не буду, не ведаю. Ты зачитай.
– Тоже царский подлиза? «Я глубоко убежден, что латыши разовьются, их жизнь расцветет именно под защитой России». Ну да, как же!
– Не убедил? Но вот еще следующий.
– Янис Спрогис? Опять не слыхал. Что, и он туда же, иуда? «Латыши призываются к самому теснейшему братскому единению с великим и славным русским народом. В этом внутреннем единении с русским народом лежит их лучшее будущее».
– Что скажете, товарищи революционеры? Вот люди одной с вами крови, не последние в обществе. И призывают к дружбе в составе единого государства.
Боевики затравленно переглянулись. Товарища Мартина, который знает ответы на все вопросы, рядом нет. Как быть?
– Это полицейская провокация, я слышал про такое, – сообщил Аксель Эмилю. – Не поддавайся.
– Что, по-вашему, я сам все сочинил? – обиделся сыщик. – Пора уж начинать думать. Не дети, а ведете себя как куклы на веревочке.
– Латыши не нуждаются ни в ком! – почти выкрикнул Скрастынь. – Ни в каких старших братьях.
– Ага, эти братья только обирают нас! – подхватил Карклин. – Все лучшее тащат. Без них Латвия будет процветать.
– И что же мы у вас отобрали?
– Свободу!
Лыков начал заводиться, хотя делать этого не стоило.
– А когда у вас была свобода? Петр Первый забрал эту землю у шведов, те – у пруссаков. Саксонцы еще тут шлялись, поляки… Никогда в истории не существовало латышского государства.
– Ну так будет, – воодушевленно провозгласил Аксель. – Пусть народ сам решит, как ему жить.
– Народ пускай решит, – согласился надворный советник. – Кто же против? Выше его воли, пожалуй, нет ничего. Но одно смущает: очень легко задурить людям головы, как вам задурили. Латышский народ, мне кажется, пока не готов к независимости."
August 5, 2016
Очень советую любителям исторического детектива.
August 25, 2016
Это просто ужас. Литературой назвать такое можно только с большой натяжкой. Дочитал только из-за описания Риги конца XIX века.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews