What do you think?
Rate this book
Сильные #2
Черное сердце
Тебя зовут Белый Юноша. Ты родился богатырем. А что? Обычное дело. Не ты первый, не ты последний. Твою невесту похищает великан из Нижнего мира, твою сестру похищает младший брат великана, тебе же предлагают в жены сестру похитителей - скорее чудовище, чем женщину. Ведь семейная сага, как говорит зрячий слепец Сарын-тойон, куда опаснее и подлее любых сказаний о подвигах.
Новый роман Г.Л.Олди "Сильные" приглашает читателя в фантастическое Трехмирье, где за ожившими легендами древности встает призрак "теории времени" академика Козырева - живой легенды нашего века. "Черное сердце" - вторая, заключительная книга романа "Сильные".
Новый роман Г.Л.Олди "Сильные" приглашает читателя в фантастическое Трехмирье, где за ожившими легендами древности встает призрак "теории времени" академика Козырева - живой легенды нашего века. "Черное сердце" - вторая, заключительная книга романа "Сильные".
- GenresRussia
416 pages, Hardcover
Published November 23, 2016
13 people want to read
About the author
Henry Lion Oldie
190 books184 followers
Henry Lion Oldie
http://www.oldieworld.com (site-shop)
http://oldie-worlds.com/news (engl.)
Ге́нри Ла́йон О́лди — псевдоним харьковских писателей-фантастов Дмитрия Громова и Олега Ладыженского .
Dmitry Gromov and Oleg Ladyzhensky write under the joint penname: HENRY LION OLDIE
More than 1.500.000 copies of Oldie's books were sold up to December 2013.
At “EuroCon-2006” International European SF & Fantasy Convention H. L. Oldie got a title of The Best European SF & Fantasy Writer of 2006.
From 1991 to 2013 Oldie had published more than 220 books, including reprints and translations, or more than 50 original books (first prints); and some anthologies. More than 30 novels, 14 novelettes and 70 short stories were published up until now.
Обладатели титула "Лучший писатель-фантаст Европы-2006", лауреаты десятков международных литературных премий, Олди выпустили в свет более двухсот авторских книг (включая переиздания и переводы) суммарным тиражом более полутора миллиона экземпляров, издаваясь на русском, украинском, польском, литовском, французском, венгерском, испанском и других языках. Также был записан цикл аудио-альбомов "Театр Олди" (песни на стихи из книг) и рок-опера "Разорванный круг" (на англ. языке).
"День рождения" Олди — 13 ноября 1990 года, когда был написан первый совместный рассказ "Кино до гроба и…". Псевдоним Олди -- анаграмма имен соавторов: ОЛег и ДИма.
http://www.oldieworld.com (site-shop)
http://oldie-worlds.com/news (engl.)
Ге́нри Ла́йон О́лди — псевдоним харьковских писателей-фантастов Дмитрия Громова и Олега Ладыженского .
Dmitry Gromov and Oleg Ladyzhensky write under the joint penname: HENRY LION OLDIE
More than 1.500.000 copies of Oldie's books were sold up to December 2013.
At “EuroCon-2006” International European SF & Fantasy Convention H. L. Oldie got a title of The Best European SF & Fantasy Writer of 2006.
From 1991 to 2013 Oldie had published more than 220 books, including reprints and translations, or more than 50 original books (first prints); and some anthologies. More than 30 novels, 14 novelettes and 70 short stories were published up until now.
Обладатели титула "Лучший писатель-фантаст Европы-2006", лауреаты десятков международных литературных премий, Олди выпустили в свет более двухсот авторских книг (включая переиздания и переводы) суммарным тиражом более полутора миллиона экземпляров, издаваясь на русском, украинском, польском, литовском, французском, венгерском, испанском и других языках. Также был записан цикл аудио-альбомов "Театр Олди" (песни на стихи из книг) и рок-опера "Разорванный круг" (на англ. языке).
"День рождения" Олди — 13 ноября 1990 года, когда был написан первый совместный рассказ "Кино до гроба и…". Псевдоним Олди -- анаграмма имен соавторов: ОЛег и ДИма.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
February 5, 2017
Книги мы оцениваем по-разному. Клацаем на звездочки, сочиняем рецензии, советуем друзьям, отписываемся «круть, автор пиши еще», долго изливаем ненависть или же отмахиваемся «скучно». И книги соответственно могут стать для нас самыми разными. «На один раз», «must read», поучительными, интересными, приятными, нудными, забавными или же грустными – да мало ли какими. Первая книга «Сильных» была для меня, прежде всего, своевременной. Очень уж к месту пришлась: важные для меня проблемы поднимала, в нужную сторону подтолкнула, думать заставила. Вторую ждал как откровения. Дождался. Зря конечно: пора бы уже и свою голову на плечах иметь, да вот беда – своя расширяется. Вторая книга «Сильных» оказалось для меня в первую очередь странной. Для того чтобы полностью принять её такой, какая она есть и быть может полнее понять мне потребуется время и еще одно-два прочтения. Перечитывать, не удовольствия ради и упущенных при первом прочтении хитрых деталей и связей, как обычно, а очень вдумчиво. Нет, то, что я ждал от книги, она мне дала, пусть и совершенно в другой форме, больше напоминанием, чем содержанием, но остальное… Неожиданно. Ни хорошее, ни плохое – другое. Не как камешек с острыми краями-идеями, который повертел-повертел в мозгу да сгладил, рационализировал, а как флуктуация в книжном пространстве.
Взять хотя бы то, как она написана. Казалось бы, если в свое время проглотил «Шутиху» и попросил добавки, словесных выкрутасов, хитрого синтаксиса да извилистой стилистики от Олдей можно не опасаться, так ведь? Так? Так да не так. В первых двух частях Черного Сердца текст другой, ритм другой, дерганный, непривычный, как шаманское камлание или игра на хомусе, для уха, привыкшего к современной попсе или даже к классике. Крутится, дребезжит разлаженный механизм времени, вертятся колесики да шестерни. Нет, это красиво. Это уместно. Нужно. Правильно. Я если и не понимаю, зачем так, то, по крайней мере, догадываюсь. Но как оценить игру на хомусе если в первый раз слышишь подобное? Потом герои выбираются из Нижнего Мира, и стиль снова меняется, возвращается, прикидывается, что и всегда таким был, причины-следствия с их уровнем энергии заменяют друг друга и побеждает сильнейший. Но ведь было же, было!
Или вот подначки эти читателю в тексте. Тут бы самое время показать себя умным, сделать вид, что не заметил, не повелся, что это все не про нас… мы ведь боотуры прилежные, «слабаки», усыхаем, когда попросят, ну пытаемся, по крайней мере. Но нет, слишком уж на виду. Вот тебе примечание, болезный, ты же с предыдущей книги не осилил запомнить. А вот тут Юрюн в Четвертую Стену костяшкой согнутого пальца постучит, со значением, чтобы все про себя сразу все поняли. Не то, чтобы Олди нашего брата раньше берегли-жалели, но интересно же, зачем – так? Вот и сидишь, думаешь, может это не только нам усыхать приходится, может у Олдей тоже «облик», пусть не Первого Сказителя, а каких-нибудь Третьих Лиц. Может быть, они тоже хотели бы, про храброго щенка, что в стае волков родился, а приходится кончины воспевать? Если так, то надеюсь, эту песню они спели так, что самим понравилось.
Или же возьмем миф. Помнится, после Баламута с Героем, когда приснопамятная шуточная обложка и всплыла, многие всерьез хотели, чтобы Олди клепали мифологию конвейером, значится с номосами и героикой. Сказаний то в мире навалом, Олди изваяют, вот тогда заживем! Но миф не только основа. Не только материал, но инструмент тоже и использовать его можно по-разному. Здесь его роль другая. Не такая как в Одиссее, не такая как в Нопэрапоне. Какая именно, сказать пока не берусь – каюсь, не читал Нюргуна Стремительного – контекст уплывает, связи выскальзывают из пальцев. Если до этого удавалось замаскироваться под человека интеллигентного, и если не полностью понимать аллюзии и отсылки, то хотя бы знать, куда они ведут, притворяясь, что в теме(это у наших называется эрудицией), то здесь этот номер не пройдет. Быть может позже пойму. Ведь оказал этот инструмент на меня воздействие – оказал. Осталось разобраться какое. Но это точно, не «возвращение к прежнему», не дождетесь, Олди упрямо отказываются писать «как обычно». Что в принципе давно должно было перестать удивлять.
Кстати об удивлении. В отзыве на первый том я писал, что удивился своей реакции на «схожесть». Теперь приходится удивляться заново. Казалось бы, вот тема возвращения и не возвращения. Вот в эпилоге герой хочет воспарить лучом к звездам. Вот женихи съехались, и снова лук, который вместе с любовью – одно. Эй, узнавание, «было!», где ты? Вон, топчется на краю сознания неуверенно, голову в плечи вжало, того и гляди на коня вскочит да уедет подобру-поздорову, словно перетрусивший жених. А гонору-то сколько было…
И так во всем. Тем книга поднимает целый пласт, как обычно. Тут и все, что с первой книги продолжается, и другого добра видимо-невидимо. Да и отношений-переживаний конечно же. «Прошу прощения за то, что отнял у вас такую прекрасную возможность, обокрал слушателей, лишив тысячи ярчайших чувств» говорит нам Юрюн, а ты думаешь «Обокрал? Нас? Это здесь-то переживаний нет и обсасывать нечего? Здесь?! Боотур что ли?».
Но все эти богатства в намеренно жесткой обертке. Книга о силе, но и о семье, но и о любви, но при этом книга острая, звенящая: книга – вызов. Вот только кому? Себе? Нам? И что прикажете делать, если нам? В грудь бить: «Я значит, самый умный, самый-самый, все заметил, все понял»? На авторов накинуться? А вдруг они тоже Сильные, вдруг их тоже задевать нельзя? Но смех смехом, а интересно до рези: почему – так? Почему именно такая книга?
Взять хотя бы то, как она написана. Казалось бы, если в свое время проглотил «Шутиху» и попросил добавки, словесных выкрутасов, хитрого синтаксиса да извилистой стилистики от Олдей можно не опасаться, так ведь? Так? Так да не так. В первых двух частях Черного Сердца текст другой, ритм другой, дерганный, непривычный, как шаманское камлание или игра на хомусе, для уха, привыкшего к современной попсе или даже к классике. Крутится, дребезжит разлаженный механизм времени, вертятся колесики да шестерни. Нет, это красиво. Это уместно. Нужно. Правильно. Я если и не понимаю, зачем так, то, по крайней мере, догадываюсь. Но как оценить игру на хомусе если в первый раз слышишь подобное? Потом герои выбираются из Нижнего Мира, и стиль снова меняется, возвращается, прикидывается, что и всегда таким был, причины-следствия с их уровнем энергии заменяют друг друга и побеждает сильнейший. Но ведь было же, было!
Или вот подначки эти читателю в тексте. Тут бы самое время показать себя умным, сделать вид, что не заметил, не повелся, что это все не про нас… мы ведь боотуры прилежные, «слабаки», усыхаем, когда попросят, ну пытаемся, по крайней мере. Но нет, слишком уж на виду. Вот тебе примечание, болезный, ты же с предыдущей книги не осилил запомнить. А вот тут Юрюн в Четвертую Стену костяшкой согнутого пальца постучит, со значением, чтобы все про себя сразу все поняли. Не то, чтобы Олди нашего брата раньше берегли-жалели, но интересно же, зачем – так? Вот и сидишь, думаешь, может это не только нам усыхать приходится, может у Олдей тоже «облик», пусть не Первого Сказителя, а каких-нибудь Третьих Лиц. Может быть, они тоже хотели бы, про храброго щенка, что в стае волков родился, а приходится кончины воспевать? Если так, то надеюсь, эту песню они спели так, что самим понравилось.
Или же возьмем миф. Помнится, после Баламута с Героем, когда приснопамятная шуточная обложка и всплыла, многие всерьез хотели, чтобы Олди клепали мифологию конвейером, значится с номосами и героикой. Сказаний то в мире навалом, Олди изваяют, вот тогда заживем! Но миф не только основа. Не только материал, но инструмент тоже и использовать его можно по-разному. Здесь его роль другая. Не такая как в Одиссее, не такая как в Нопэрапоне. Какая именно, сказать пока не берусь – каюсь, не читал Нюргуна Стремительного – контекст уплывает, связи выскальзывают из пальцев. Если до этого удавалось замаскироваться под человека интеллигентного, и если не полностью понимать аллюзии и отсылки, то хотя бы знать, куда они ведут, притворяясь, что в теме
Кстати об удивлении. В отзыве на первый том я писал, что удивился своей реакции на «схожесть». Теперь приходится удивляться заново. Казалось бы, вот тема возвращения и не возвращения. Вот в эпилоге герой хочет воспарить лучом к звездам. Вот женихи съехались, и снова лук, который вместе с любовью – одно. Эй, узнавание, «было!», где ты? Вон, топчется на краю сознания неуверенно, голову в плечи вжало, того и гляди на коня вскочит да уедет подобру-поздорову, словно перетрусивший жених. А гонору-то сколько было…
И так во всем. Тем книга поднимает целый пласт, как обычно. Тут и все, что с первой книги продолжается, и другого добра видимо-невидимо. Да и отношений-переживаний конечно же. «Прошу прощения за то, что отнял у вас такую прекрасную возможность, обокрал слушателей, лишив тысячи ярчайших чувств» говорит нам Юрюн, а ты думаешь «Обокрал? Нас? Это здесь-то переживаний нет и обсасывать нечего? Здесь?! Боотур что ли?».
Но все эти богатства в намеренно жесткой обертке. Книга о силе, но и о семье, но и о любви, но при этом книга острая, звенящая: книга – вызов. Вот только кому? Себе? Нам? И что прикажете делать, если нам? В грудь бить: «Я значит, самый умный, самый-самый, все заметил, все понял»? На авторов накинуться? А вдруг они тоже Сильные, вдруг их тоже задевать нельзя? Но смех смехом, а интересно до рези: почему – так? Почему именно такая книга?
February 7, 2018
Kozyrev "laikas dega žvaigždėse" mokslinė (?) teorija ir jakutų epas in one. Taip moka tik Oldie. Skaičiau daug sci fi knygų. Labai daug. Bet niekas nesugeba taip supinti crazy ezoterikos, aukščiausios prabos išsilavinimo ir neišsenkančių fantazijos šulinių kaip šie du autoriai. Aukščiausio lygio #Recom #Silnye #LEBooks
April 15, 2018
Art-tatai! Teišsiplečia tavo galva!
Nes kaip kitaip, neišsiplėtusioje, viską ir sutalpinsi? Kas gali būti bendra tarp astrofizinių N. Kozyrevo teorijų ir jakutų mitų? Nieko? Čia jums taip atrodo. O yra, yra du tokie barmenai, kurie iš bet kurių nederančių tarpusavy komponentų suplaks jums tokį kokteilį, kad gersit, pirštus laižysit ir dar prašysit. Na, gerai, jūs neprašysit. Patys kalti. O aš prašysiu, nes kai tiedu barmenai (t.y. duetas iš Charkivo, kurį pažįstam anglišku vardu H. L. Oldie) kažką daro – jie tai daro gerai.
Jie sulydo tai, kas nesulydoma. Atranda kiekvienai istorijai tik jai tinkamą pasakojimo stilių. Jie elgiasi bjauriai, savo kūrinius paversdami sunkiai verčiamais, nes taip jaučia kalbą ir taip ja sugeba žaisti, kaip... net nežinau, kaip kas.
Jie tylomis, be žodžių, kažkur tarp eilučių slepia klausimus. Aibes klausimų. Ir neatsako, nes atsakyti į juos galime tik mes patys. Patys sau. Ir prieš atsakant, dar teks pamąstyt.
Art-tatai! Penki iš penkių, nes verta.
Nes kaip kitaip, neišsiplėtusioje, viską ir sutalpinsi? Kas gali būti bendra tarp astrofizinių N. Kozyrevo teorijų ir jakutų mitų? Nieko? Čia jums taip atrodo. O yra, yra du tokie barmenai, kurie iš bet kurių nederančių tarpusavy komponentų suplaks jums tokį kokteilį, kad gersit, pirštus laižysit ir dar prašysit. Na, gerai, jūs neprašysit. Patys kalti. O aš prašysiu, nes kai tiedu barmenai (t.y. duetas iš Charkivo, kurį pažįstam anglišku vardu H. L. Oldie) kažką daro – jie tai daro gerai.
Jie sulydo tai, kas nesulydoma. Atranda kiekvienai istorijai tik jai tinkamą pasakojimo stilių. Jie elgiasi bjauriai, savo kūrinius paversdami sunkiai verčiamais, nes taip jaučia kalbą ir taip ja sugeba žaisti, kaip... net nežinau, kaip kas.
Jie tylomis, be žodžių, kažkur tarp eilučių slepia klausimus. Aibes klausimų. Ir neatsako, nes atsakyti į juos galime tik mes patys. Patys sau. Ir prieš atsakant, dar teks pamąstyt.
Art-tatai! Penki iš penkių, nes verta.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews