Очередь: роман

by Михаил Однобибл

Тема «Очереди» — перегибы массовой индивидуализации после Великой Амнистии 30—50-х годов в СССР.
Замечания и отзывы просьба направлять по адресу: odnobibl@list.ru.

319 pages, Kindle Edition

Published November 5, 2015

Reviews

[Альфина · Rating 2 out of 5]

к безусловным достоинствам книги относится то, что автор её взял псевдоним Однобибл. (да, все мы понимаем — мысль в том, что это the книга, единственный его магнум опус, но звучит всё равно забавно.) больше я особых достоинств не обнаружила.

текст — тягомотное кафкианство о том, как сложно быть честным и чувствительным человеком в сюрном мире вечной очереди.

но ещё примечательнее другое. я вообще довольно стилистически всеядна и не слишком требовательна — поэтому чтобы книга бросилась мне в глаза откровенно плохим стилем, надо очень постараться. и вот Михаилу Однобиблу это удалось! у «Очереди» очень заунывный и блёклый язык. фразы ритмически слишком равномерные, но главное — автор будто не может подобрать экспрессивных слов, поэтому каждое, каждое существительное у него непременно снабжено одним-двумя эпитетами.

ладно, про «каждое» я, конечно, утрирую, но вот вам случайный фрагмент: «Длинными ножами отсекали от жёстких хряпок капустные кочаны. На сочный хруст откликались из темноты сараев здоровым похрюкиванием поросята, они предвкушали добавку крайнего, замаранного землёй капустного листа, который хозяйка для них срежет. <...> А одинокое жёлтое яблоко на безлистной ветке замерло в волнении, что его забудут съесть». чувствуете, как утомительно и вяло звучат все эти обязательные эпитеты?

плюс балл — за то, что автор явно хотел сказать что-то чрезвычайно важное для себя, а это всегда достойно как минимум симпатии. увы, прочитать сказанное в этой заунывице невозможно.

[Ольга Хелгалис · Rating 5 out of 5]

Потрясающая и страшная книга. Вернее, это детальная фиксация безвыходности такой жизни, где абсурд всего лишь качество реальности. Здесь правила, принятые большинством, противоречат здравому смыслу, впрочем, как и в обычной жизни. Речь идет не о политическом строе, не о религиозном фанатизме, а о любом социуме без географической привязки (хоть к концу и упоминается вскользь Москва и Подмосковье). Читать первую половину романа непросто, приходится останавливаться всё чаще и всё дольше, чтобы дать себе передышку. Словно делаешь тяжкую работу, которую не сделать не можешь. Но эта работа не борьба с книгой (она изумительно сделала, и не слушайте тех, кому скучно, монотонность здесь — такая же важная составляющая, как, к примеру, тишина в современной академической музыке). С середины появляется более определенный экшен, сюжет становится динамичнее, если можно так сказать о действии, разворачивающемся непременно в подвале, метели или тумане. Однобибл — мастер стилизации и умело использует одинаковый для всех героев прием исповеди — для детей и взрослых, для грамотных и не очень, для занимающих высокую социальную ступень или самое презренное в иерархии положение. Они все говорят одинаково, будто диалоги прописывал один сценарист, причем от своего имени. Все герои словно открытая книга, проговаривают вслух то, что обычно вслух не говорят, но они не стесняясь выкладывают собственные мысли, как на приеме у психотерапевта, подробно объясняя свои поступки и мотивацию. И каждый — со своей правдой. А самая главная правда признается за матерью-очередью. Именно она владеет патентом на истину и устанавливает конвенциональную мудрость — ту, что регулирует любые мысли и поступки очередников, их сны и отношения, дружбу, службу и любовь (хотя в романе она принимает крайне странные формы). Причем механизм контроля встроен в каждого члена коллектива, внешние репрессии минимальны, очередь сама себя сторожит и регулирует "изнутри" каждого человека. Мать-очередь распределяет функции Большого брата (Всевидящего ока) внутри себя. Все очередники обладают общей на всех прошивкой, признающей только высшую цель — самоподдержка жизни Очереди. Существование ее, Очереди, и есть смысл и цель жизни очередников, а совсем не то, что они могут получить в итоге своего великого и многострадального стояния. Основа прошивки — социальный баг, которым умело пользуются все маркетологи уже тысячи лет: человек, который не знает что делать и кто прав, легко решает проблему, выбирая сторону большинства. Он думает, что социум знает больше и всегда прав. Маркетологи называют этот баг когнитивным искажением, а именно социальным доказательством. И только учетчик, главный герой, все время сомневается в здравомыслии этого большинства, очереди-многоножки и многоумки.
Это антиутопия с явными отсылками к кафкианскому Замку и немного — толстовской Кыси и Татарской пустыни Дино Буццати, а также к описаниям классического противостояния город/природа. Мне откровенно жаль, что Однобиблу не дали никакой премии. Одна из лучших антиутопий в моей коллекции.

[Владимир Панкратов · Rating 4 out of 5]

Некий учетчик, живущий и работающий со своей бригадой «за городом», а точнее, просто в лесу, случайно оказывается в городе, территории для него чужой и неудобной. Желая поскорее убраться из города, он так же случайно попадает в некую очередь, в которой горожане ожидают трудоустройства. Порываясь покинуть ненужную ему очередь, он более чем случайно мигом обходит более двухсот очередников и занимает место в «верхней» части человеческой многоножки, куда обычно добираются месяцами. Бросив все попытки объясниться с горожанами, он вновь совершенно случайно получает возможность попасть в один из заветных кабинетов, где рассматривают кандидатуры. Отказавшись это сделать, он обращает на себя внимание неких «авторитетов» очереди, которые теперь не могут его просто так отпустить…

Словом, стремясь хоть как-то пересказать все, что творится в «Очереди», и повторяя все эти «случайно» и «некие», чувствуешь себя, конечно, идиотом. И здесь не важно, сколько раз прочесть роман. Причинно-следственные связи и обстоятельства, которым подчинена жизнь героев, их моральные и физические императивы основаны на весьма убедительной, но какой-то нечеловеческой логике; правила, по которым в этом обществе все (исправно) работает, надо не понимать, а принимать. Они выдуманы автором от начала до конца и помогают создать стройный, но закольцованный на самом себе, и поэтому жуткий, безнадежный, варварский мирок, все сильней отталкивающий нас с каждой новой главой. Невыносимо признавать, что этот безумный мир, не поддающийся здравому смыслу, — ровно то, что сегодня происходит у нас за окошком.

Но это так, заметка на полях, потому что «Очередь» — не (просто) «социалка», а целая, если хотите, антиутопия без обращения в будущее, которого тут не может быть в принципе. Роман мог бы быть написан про «Похороны», «Аэропорт» или, скажем, «Отдел» — не важно; он все равно был бы, как и сейчас, достаточно тщательно выписан и глубоко продуман, чтобы не сравнивать его с другими книгами, не относить к одному какому-то жанру, не благодарить лишь за сатиру на наше сегодня или только за блестящий текст, такой сильный, что доводит иногда до тошноты.

Читать мою рецензию полностью: http://syg.ma/@vkpank/ochieried-mikha....

[Daria · Rating 1 out of 5]

Кафка для бедных. Серый язык, серый сюжет, серый герой. Самое яркое в книге - это обложка.

[Святогор Безумный · Rating 3 out of 5]

Добротное, занимательное чтиво, хотя и довольно однообразное.

Кафка, похоже, является основным ориентиром автора. Но Однобибл видится не графоманом-подражателем, а, скорее, учеником. И, кроме того, К. мёртв и не завершил ни одного своего романа, а его последователь жив, активен и, может быть, продолжит расти и станет действительно интересным писателем.

И, кстати, это пока единственная за эту вечность книга, экранизацию которой я с удовольствием бы поглядел.