What do you think?
Rate this book
Поклонение волхвов
Новый роман известного прозаика и поэта Евгения Абдуллаева, пишущего под псевдонимом Сухбат Афлатуни, охватывает огромный период в истории России: от середины 19 века до наших дней и рассказывает историю семьи Триярских, родоначальник, которой - молодой архитектор прогрессивных взглядов, Николай был близок к революционному кружку Петрашевского и тайному обществу "волхвов", но подвергся гонениям со стороны правящего императора. Николая сослали в Киргизию, где он по-настоящему столкнулся с "народом", ради которого затевал переворот, но "народа" совсем не знал. А родная сестра Николая - Варвара - став любовницей императора, чтобы спасти брата от казни, родила от царя ребенка…
Сложная семейная и любовная драма накладывается на драму страны, перешедшей от монархии к демократии и красному террору. И все это сопрягается с волнующей библейской историей рождения Иисуса, которая как зеркало отражает страшную современность…
Сложная семейная и любовная драма накладывается на драму страны, перешедшей от монархии к демократии и красному террору. И все это сопрягается с волнующей библейской историей рождения Иисуса, которая как зеркало отражает страшную современность…
- GenresRussia
720 pages, Hardcover
First published January 1, 2015
3 people are currently reading
53 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 11 of 11 reviews
January 3, 2016
Части про Гаспара и Мельхиора довольно недурны (хотя я нашла там Свидригайлова и приуныла), пусть, конечно, и видно, что это не Тынянов, а просто добротная проза. Книга же третья, про Балтасара, - самая длинная и самая скучная. Хороши здесь только главы про царскую семью, все остальное заметается песком. Есть общие мотивы, струны, идущие через весь текст, но в третьей части на задворках империии это уже звучит как очень растроенное пианино, на котором мелодия еще узнается, но радости от музыки уже нет. Даже не знаю, как из огромной и хаотичной России начала книги автор умудрился к финалу сделать понурую корову А.Платонова, забить которую - акт гуманизма.
April 24, 2016
Здесь, кажется, собралось все, чего я так не люблю в нынешней отечественной литературе: безмерная красивость слов и оборотов вкупе с какой-то физиологически выпуклой гадливостью - кто-то вечно ковыряет в мокром ухе, потно и как будто в приступе падучей совокупляется с куском какой-то женщины, пьет и существует посреди грязи, пыли и собственной головы. И, как водится, полное отсутствие структуры, четкости, внутренней логики повествования - все больше какое-то метание, отступы в никуда и небольшие проблески вдруг чего-то хорошего и ладного, которые были бы заметнее, если бы в роман не хотели бы натолкать сразу всего: как на одно одеялко на блошином рынке, где надо долго рыться посреди ненужных остатков чужой жизни, чтобы углядеть что-то стоящее.
February 26, 2018
Началась книга довольно бодро, повествование сразу затянуло, язык стилизован под эпоху того периода довольно прилично. Я воспринимала эту книгу как такой сатирический опус в стиле постмодерн, но ко второй части куда пропал и юмор и интерес. Мистическая линия как мне кажется самая слабая и откровенно скучная, быстро устаешь от этой странной теории всего на свете. "Детишники" и все эти гнусности педофилов заставили усомниться в дальнейшем чтении, но заставила себя дочитать. В третей части автор пошел вразнос и полностью углубился в пространную путаницу мистики, теорий заговоров и смысла религий. Тут и инопланетяне, и магическая музыка и Ленин в космосе с натугой описаны фальшивым языком советских семидесятых..
December 9, 2021
Третья часть мне всё-таки немного попортила впечатление, но с точки зрения языка - книга написана потрясающе. Образец вкуса и стиля. К концу, конечно, "смешались в кучу кони, люди", я уже даже пролистывала побыстрее, лишь бы эта фантасмагория кончилась. Первые две части - 5+, последняя - 4-, отсюда и финальный рейтинг
December 29, 2019
Вот прямо неожиданно хорошо! Первая часть чуток затянута, третья - там, где начинаются чудеса, - местами вызывает улыбку (но оч-чень хорошо написана), а вот вторая - просто красота!
August 10, 2020
Все немного волхвы
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары,
И ослики в сбруе, один малорослей
Лругого, шажками спускались с горы
Преимущество литературы перед прочими видами творчества в том, что тексту не нужны специальные условия для демонстрации. Магия театра требует схождения в одной точке свободного вечера, особого настроя, финансовой возможности приобрести билет, наконец. С кино проще,но обстоятельства и тут играют роль: пандемия, росчерк властного пера, и целый вид искусства лишен условий нормального существования (дома с компа суррогат). Остаются живопись, музыка и литература: первой в идеале нужен режим погружения, картинка на мониторе дает самое общее представление об оригинале. Музыке и книге одиночного режима достаточно, хотя первая ориентирована на одновременное восприятие многими. Текст изначально задуман как разговор один на один, ему никто, кроме читателя, не нужен.
Обстоятельства приводят читателя к его тексту, как этот август привел к "Поклонению волхвов" меня, и неважно, как давно книга написана, она приходит к тебе в том виде, в каком встретит самого могущественного и богатого человека, и последнего нищего; сегодня, через год, через сто лет. Этому роману пять лет, вероятно, в год выхода не прошел незамеченным критикой и серьезным читателем, но я в то время современной русской литературы читала мало.
Русской? Как-то не по-русски звучит Сухбат Афлатуни. Это псевдоним, впрочем, настоящее имя узбекского писателя Евгений Абдуллаев тоже не самое славянское. Что с того, когда в человека положено такое чувство языка и умение с ним обращаться, какое одному из тысячи дается? Я уже знала Афлатуни как замечательного стилиста, когда бралась за "Поклонение волхвов", его четвертый для себя по счету роман. И все же оказалась не готова к дивной чистоты русскому, приводящему на память "Число Зверя" Мережковского, с каким встретилась в начале книги.
Почему именно эту вещь? Ну, может быть потому, что события первой части романа своего рода продолжение линии "26 декабря", перекликающееся с ним сюжетно и стилистически: царствование того же императора, но четверть века спустя; политический процесс группы вольнодумцев, некоторым казнь заменяют альтернативным наказанием. Молодой архитектор Николай Триярский, большой поклонник неоклассического стиля, считает нарочитую русопятость храма Христа Спасителя, любимого детища Николая I, вульгарной, о чем неосмотрительно высказывается на встрече петрашевцев. Тем подписывая себе приговор.
Нет, не смертный. Сестра Варя, всю жизнь бывшая самым его близким человеком и добрым ангелом, приезжает в столицу хлопотать за Николеньку, письмо ее чудом попадает пред высочайшие очи, аудиенция заканчивается, как бы поделикатнее - так, как во все времена облеченные властью мужчины поступали с зависимыми от них женщинами, и помилование даже обещано (обещать, не значит исполнить). Когда любимому братцу объявят приговор, пожизненную ссылку в киргизские степи, молодая женщина сляжет в нервической горячке, а во время ее беспомощности мот, выжига и плут супруг выкрадет их общего сына Лёвушку.
И не только выкрадет, но проиграет в карты. К-как? Чудовищно, да. И это будет одна из основных тем романа, достоевская слеза ребенка, свидригайловщина и банька с пауками. Куда уж русскому постмодерну от ФМ? Будет здесь и обращение ко Льву Николаичу, с его несчастливыми по-своему семьями, и к Александру Сергеичу с Капитанской дочкой, и к Михаилу Юрьевичу с темой ссылки на имперскую окраину. Но лейтмотивом все-таки Достоевский, потому что, вы ж понимаете, когда тема Рождества в заглавии, речь пойдет о преследуемом гонимом детстве с рядом чудесных спасений, не отменяющих травм. Оттого читать иногда физически больно.
Нет-нет, ни в коем случае не чернуха. Чрезвычайно закрученный авантюрный сюжет, безупречная достоверность мотивации персонажей, психологическая сложность при тщательной отделке. Пожалуй, самое близкое в современной литературе произведение к другому рождественскому роману, я о "Докторе Живаго" тоже книга немыслимых совпадений, оканчивающихся невстречами. Ну а вообще, о чем? Думаю, большого греха не будет, если скажу, что в основе апокриф евангельской легенды о поклонении волхвов.
Помните, Бальтазар, Мельхиор, Гаспар, три царя астролога, независимо друг от друга предсказали рождение иудейского царя и пустились в странствие, дабы принести ему в дар золото, мирро, ладан. В концепции романа дары волхвов - три кусочка рождественской звезды, каждый дает обладателю особый дар; красноречия, власти, целительства. Волею судеб хранителями становятся потомки рода Триерских, чье фамильное древо диковинным образом переплетется с родом последних русских императоров. Вы поняли, челобитная императору не осталась для Вари без последствий.
Гаспар архитектор, Николай. Мельхиор его внучатый племянник, отец Кирилл, окормляющий паству в знойном азиатском городе, в прошлом художник. Время действия - канун Первой Мировой. Бальтазар - его сын композитор Николай Кириллович, ученик Шостаковича, пишущий авангардную музыку, от понимания которой начало семидесятых в Советском Союзе далеко как мы с вами от планеты Сатурн. И добро бы просто не понимали, но запрещают и травят. Потому, когда приглашают в город детства Дуркент на должность руководителя музыкального театра - что тут думать, прыгать надо.
Обещать, не значит исполнить, помните? Но здесь все сойдется. Он сделает это, напишет и исполнит свою гениальную симфонию, которая спасет мир от ядерной катастрофы. Исцелит универсум, отдаст свою звезду. Нет, не кажется, что накидала тут прямо-таки лютых спойлеров, испортив потенциальным читателям удовольствие от чтения. Всего лишь мой вариант интерпретации, а хорошему читателю ничто не помешает насладиться отменным текстом. Этот превосходен.
Человечество он делил на волхвов и пастухов. У волхвов есть знание, но нет веры. Поэтому отец Кирилл разделил свою книгу на две части: «Поклонение волхвов» и «Поклонение пастухов». И в каждой писал о том, как им следует подготовить себя к Рождеству.
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары,
И ослики в сбруе, один малорослей
Лругого, шажками спускались с горы
Преимущество литературы перед прочими видами творчества в том, что тексту не нужны специальные условия для демонстрации. Магия театра требует схождения в одной точке свободного вечера, особого настроя, финансовой возможности приобрести билет, наконец. С кино проще,но обстоятельства и тут играют роль: пандемия, росчерк властного пера, и целый вид искусства лишен условий нормального существования (дома с компа суррогат). Остаются живопись, музыка и литература: первой в идеале нужен режим погружения, картинка на мониторе дает самое общее представление об оригинале. Музыке и книге одиночного режима достаточно, хотя первая ориентирована на одновременное восприятие многими. Текст изначально задуман как разговор один на один, ему никто, кроме читателя, не нужен.
Обстоятельства приводят читателя к его тексту, как этот август привел к "Поклонению волхвов" меня, и неважно, как давно книга написана, она приходит к тебе в том виде, в каком встретит самого могущественного и богатого человека, и последнего нищего; сегодня, через год, через сто лет. Этому роману пять лет, вероятно, в год выхода не прошел незамеченным критикой и серьезным читателем, но я в то время современной русской литературы читала мало.
Русской? Как-то не по-русски звучит Сухбат Афлатуни. Это псевдоним, впрочем, настоящее имя узбекского писателя Евгений Абдуллаев тоже не самое славянское. Что с того, когда в человека положено такое чувство языка и умение с ним обращаться, какое одному из тысячи дается? Я уже знала Афлатуни как замечательного стилиста, когда бралась за "Поклонение волхвов", его четвертый для себя по счету роман. И все же оказалась не готова к дивной чистоты русскому, приводящему на память "Число Зверя" Мережковского, с каким встретилась в начале книги.
Почему именно эту вещь? Ну, может быть потому, что события первой части романа своего рода продолжение линии "26 декабря", перекликающееся с ним сюжетно и стилистически: царствование того же императора, но четверть века спустя; политический процесс группы вольнодумцев, некоторым казнь заменяют альтернативным наказанием. Молодой архитектор Николай Триярский, большой поклонник неоклассического стиля, считает нарочитую русопятость храма Христа Спасителя, любимого детища Николая I, вульгарной, о чем неосмотрительно высказывается на встрече петрашевцев. Тем подписывая себе приговор.
Нет, не смертный. Сестра Варя, всю жизнь бывшая самым его близким человеком и добрым ангелом, приезжает в столицу хлопотать за Николеньку, письмо ее чудом попадает пред высочайшие очи, аудиенция заканчивается, как бы поделикатнее - так, как во все времена облеченные властью мужчины поступали с зависимыми от них женщинами, и помилование даже обещано (обещать, не значит исполнить). Когда любимому братцу объявят приговор, пожизненную ссылку в киргизские степи, молодая женщина сляжет в нервической горячке, а во время ее беспомощности мот, выжига и плут супруг выкрадет их общего сына Лёвушку.
И не только выкрадет, но проиграет в карты. К-как? Чудовищно, да. И это будет одна из основных тем романа, достоевская слеза ребенка, свидригайловщина и банька с пауками. Куда уж русскому постмодерну от ФМ? Будет здесь и обращение ко Льву Николаичу, с его несчастливыми по-своему семьями, и к Александру Сергеичу с Капитанской дочкой, и к Михаилу Юрьевичу с темой ссылки на имперскую окраину. Но лейтмотивом все-таки Достоевский, потому что, вы ж понимаете, когда тема Рождества в заглавии, речь пойдет о преследуемом гонимом детстве с рядом чудесных спасений, не отменяющих травм. Оттого читать иногда физически больно.
Нет-нет, ни в коем случае не чернуха. Чрезвычайно закрученный авантюрный сюжет, безупречная достоверность мотивации персонажей, психологическая сложность при тщательной отделке. Пожалуй, самое близкое в современной литературе произведение к другому рождественскому роману, я о "Докторе Живаго" тоже книга немыслимых совпадений, оканчивающихся невстречами. Ну а вообще, о чем? Думаю, большого греха не будет, если скажу, что в основе апокриф евангельской легенды о поклонении волхвов.
Помните, Бальтазар, Мельхиор, Гаспар, три царя астролога, независимо друг от друга предсказали рождение иудейского царя и пустились в странствие, дабы принести ему в дар золото, мирро, ладан. В концепции романа дары волхвов - три кусочка рождественской звезды, каждый дает обладателю особый дар; красноречия, власти, целительства. Волею судеб хранителями становятся потомки рода Триерских, чье фамильное древо диковинным образом переплетется с родом последних русских императоров. Вы поняли, челобитная императору не осталась для Вари без последствий.
Гаспар архитектор, Николай. Мельхиор его внучатый племянник, отец Кирилл, окормляющий паству в знойном азиатском городе, в прошлом художник. Время действия - канун Первой Мировой. Бальтазар - его сын композитор Николай Кириллович, ученик Шостаковича, пишущий авангардную музыку, от понимания которой начало семидесятых в Советском Союзе далеко как мы с вами от планеты Сатурн. И добро бы просто не понимали, но запрещают и травят. Потому, когда приглашают в город детства Дуркент на должность руководителя музыкального театра - что тут думать, прыгать надо.
Обещать, не значит исполнить, помните? Но здесь все сойдется. Он сделает это, напишет и исполнит свою гениальную симфонию, которая спасет мир от ядерной катастрофы. Исцелит универсум, отдаст свою звезду. Нет, не кажется, что накидала тут прямо-таки лютых спойлеров, испортив потенциальным читателям удовольствие от чтения. Всего лишь мой вариант интерпретации, а хорошему читателю ничто не помешает насладиться отменным текстом. Этот превосходен.
Человечество он делил на волхвов и пастухов. У волхвов есть знание, но нет веры. Поэтому отец Кирилл разделил свою книгу на две части: «Поклонение волхвов» и «Поклонение пастухов». И в каждой писал о том, как им следует подготовить себя к Рождеству.
December 16, 2023
Кто знает, как добавить на сайт новый роман «Великие рыбы», добавьте, пожалуйста, у меня нет такой функции (раньше была, теперь пропала)
https://www.labirint.ru/books/988365/
https://www.labirint.ru/books/988365/
April 16, 2020
Однозначно интересная книга. Дочитав ее несколько минут назад я не могу сказать точно какой это все имело смысл, но ради романа, который ставит все вверх дном, стоит отложить свои дела на несколько десятков вечеров. Видела много негодующих отзывов о третьей части, но лично меня это нисколечко не задело. Наоборот, это как надо было исхитриться, чтоб так связать все звенья.
Описания во второй – как отдельный мир. А первую стоит назвать искусством из-за языка.
Так что очень любопытная вещица, это ваше "Поклонение волхвов".
Описания во второй – как отдельный мир. А первую стоит назвать искусством из-за языка.
Так что очень любопытная вещица, это ваше "Поклонение волхвов".
August 31, 2017
История нескольких поколений, с тайнами рождения и наследования. В начале это очень интересно, постепенно становится все хуже. У романа есть структура и мысль и цель, и все герои ей подчинены, автор их уродует и придумывает неправдоподобные совпадения только чтобы все со всем совпало.
В последней части появляется какая-то мутная мистика. Она тоже часть концепции, без нее нельзя. Но лучше бы как-то все это описать без концепции, на мой взгляд было бы лучше.
В последней части появляется какая-то мутная мистика. Она тоже часть концепции, без нее нельзя. Но лучше бы как-то все это описать без концепции, на мой взгляд было бы лучше.
March 20, 2017
Когда читала эту книгу, у меня было ощущение, что я, то есть читатель, это кобра, которую своей дудочкой факир выманивает из корзины. Сначала меня жутко раздражал язык, потом я привыкала, и переборов скуку книга затягивала и можно было читать ее долго, сознание плавно покачивается на страницах, плывет между строк, мысли теряются, как загипнотизированная кобра качается перед дудочкой...но потом так не хотелось из корзины этой вылезать, ужасно) поэтому читала долго..сложное чтиво одним словом :)
August 5, 2016
Квазиисторический роман Сухбата Афлатуни «Поклонение волхвов» позиционируется автором под определением серьёзного исторического романа. Он состоит из трёх частей, названных именами библейских царей, принёсших новорождённому Иисусу дары. Изначальное построение на предании уже служит отрицанием его историчности в угоду желания авантюрным образом рассказать о прошлом, опираясь на ряд достоверно-сомнительных источников. Описываемые Сухбатом события происходят в антураже некогда происходившего, но с тем условием, что описываемое автором на самом деле никогда не происходило, в силу отсутствия оного.
(c) Trounin
(c) Trounin
Displaying 1 - 11 of 11 reviews