Распечатки прослушек интимных переговоров и перлюстрации личной переписки. Том 1

by Елена Трегубова

Роман-Фуга. Роман-бегство. Рим, Венеция, Лазурный Берег Франции, Москва, Тель-Авив – это лишь в спешке перебираемые ноты лада. Ее знаменитый любовник ревнив до такой степени, что установил прослушку в ее квартиру. Но узнает ли он правду, своровав внешнюю «реальность»? Есть нечто, что поможет ей спастись бегством быстрее, чем частный джет-сет. В ее украденной рукописи – вся история бархатной революции 1988—1991-го. Аресты, обыски, подпольное движение сопротивления, протестные уличные акции, жестоко разгоняемые милицией, любовь, отчаянный поиск Бога. Личная история – как история эпохи, звучащая эхом к сегодняшней революции достоинства в Украине и борьбе за свободу в России.

First published May 1, 2015

Reviews

[SilentReader · Rating 5 out of 5]

Жила-была девочка... Из интеллигентной, но неполной семьи, обычная советская школьница, которой досталась необычная душевная чувствительность и хороший культурный багаж, куда большие, чем у ровесников. И так получилось, что решающие годы взросления - с 14 до 16 - пришлись у неё на те бурные дни, когда СССР разваливался по швам и появилось "из под спуда" множество текстов, как самиздатовских, так и печатных.
Дневников девочка не любила и не вела:

Дневников Елена никогда не вела – считая этот жанр самым лживым и похабным: писать с жантильной ужимкой, как бы для себя, но в расчете на то, что кто-нибудь когда-нибудь прочтет. И как перевести внутренние слова во внешнюю реальность – эта загадка мучала ее не меньше, чем напряженный поиск источника резонирующих внутри таинственных мистических отзвуков – и, казалось, была с этим поиском как-то органично связана.

Но выпало ей много необычного, куда больше чем иным более взрослым современникам: первые шаги в журналистике, попадание в среду тогдашних неформалов, встречи с бурлившим тогда слоем советских диссидентов и новых активистов перестройки (вплоть до вполне серьезных сидевших при "совке" за убеждения), попадание на учредительный съезд "Мемориала", серезное увлечение христианством, и всё это на фоне гормонального взрыва в организме. А еще - повезло встретить нескольких хороших учителей, обрести лучшего друга, наделать изрядно ошибок, съездить в ФРГ и потом в Ченстохов на встречу с Папой Римским.
Словом, это были те годы, которые её сформировали как личность. Навсегда.
И вот, по прошествии лет ей захотелось записать то, что тогда было. Задним числом написать дневник той девочки - вспомнить, разобраться...
А еще она хотела это сделать не просто мемуаром, а фугой. Она уже тогда об этом думала...

«Как было бы прекрасно, – думала Елена, в следующий раз, разглядывая, с дивана, задумчивую Крутаковскую спину за столом (и сполна наслаждаясь доставшейся и в этот раз без битвы изумительной звякавшей, колоколисто брымкавшей подушкой – и, для прочистки мозгов от абсолютно не хотевшей удаляться с нажатием кнопки «stop» баховской в воздухе парящей музыкальной живописи, – вместо сюит слушая в наушниках уже заграничные «голоса»), – как было бы прекрасно, – думала она, жалея, что неловко как-то сейчас отвлекать этой мыслью Крутакова от работы, – как было бы прекрасно, если б – не важно в музыке ли, в живописи ли, в литературе ли – можно было б создать как бы сюитную фугу – с сюитной свободой, с летящим раздольем фантазии и как бы внешней независимостью частей друг от друга – и одновременно с внутренней логикой фуги – так, чтобы в кажущихся абсолютно независимыми по сюжету друг от друга частях – на внутреннем уровне жила, звучала – пряталась – и снова узнаваемо выглядывала – главная музыкальная тема!»

И она такую фугу написала.
Все словеса об политике и т.п. - суть не более, чем реклама продажников. Эта книга о другом: о том, как человек выстраивал себя сам, о том, что этому мешало, кто помогал и обо всех накрепко врезавшихся в память событиях тех лет. До того самого момента, когда детство вдруг кончилось.

Стиль книги очень своеобразный, женский, переливающийся из воспоминания в воспоминание, из мизансцены в мизансцену. Не каждому он под силу будет. Но лишь тому, кто в этих текстах уловит созвучие своей личности и судьбе - и чем больше совпадений, тем проще будет слушать эту фугу...
Не знаю, кому можно рекомендовать. Даже - не буду никому рекомендовать. Эта книга своего читателя сама найдёт. А не своего - вытолкнет из себя. Но книга очень сильная, на уровне "Над пропастью во ржи" по моему мнению...
Структурно она из трех частей: условный пролог (с бегством от кого-то и посланиями ему; завлекалка - заинтересовать, втянуть, протестировать на совместимость и заставить читать дальше), условный дневник (главная и самая объёмная часть, занимающая почти полностью оба тома, ибо они суть одна книга), условный эпилог ("прогулки со Шломо", вставной номер, раскрытие нынешних теологических воззрений автора; в ещё большей степени "не для всех", чем книга в целом. Подозреваю, что дописано по полиграфическим соображениям, ибо и оборвано на полуслове).
Ну и ещё одно, пожалуй - псевдоним. Lena Swann - вполне прозрачная отсылка к Du côté de chez Swann / В сторону Сванна - первая книга Марселя Пруста из цикла "В поисках утраченного времени". И я надеюсь, что в поисках утраченного времени Елена Трегубова не остановится на 91м и расскажет, что было дальше. Ей есть, о чём рассказать.

[Владимир · Rating 2 out of 5]

Роман-Фуга. Роман-бегство. Рим, Венеция, Лазурный Берег Франции, Москва, Тель-Авив – это лишь в спешке перебираемые ноты лада. Ее знаменитый любовник ревнив до такой степени, что установил прослушку в ее квартиру. Но узнает ли он правду, своровав внешнюю «реальность»? Есть нечто, что поможет ей спастись бегством быстрее, чем частный джет-сет. В ее украденной рукописи – вся история бархатной революции 1988—1991-го. Аресты, обыски, подпольное движение сопротивления, протестные уличные акции, жестоко разгоняемые милицией, любовь, отчаянный поиск Бога. Личная история – как история эпохи, звучащая эхом к сегодняшней революции достоинства в Украине и борьбе за свободу в России.