What do you think?
Rate this book
От Сидеми до Новины. Дальневосточная сага
В 2007 году издательство "Рубеж" выпустило избранное Юрия и Валерия Янковских "Нэнуни. Дальневосточная одиссея". Книга вскоре стала бестселлером и принесла всероссийскую известность замечательному писателю, представителю третьего поколения легендарного дальневосточного семейства Валерию Янковскому (1911-2010).
28 мая 2011 года Валерию Юрьевичу Янковскому исполнилось бы 100 лет... К этому грандиозному юбилею писателя наше издательство приготовило подарок - его книгу избранных произведений, которую вы держите в руках. Вместе с "Нэнуни" она составляет двухтомное собрание - отца и сына Янковских.
Охотничьи рассказы, опубликованные в разные годы в журнале "Охота и охотничье хозяйство", новеллы из цикла "Детство" и более поздние "Дела давно минувших дней" - вместе с повестью "Этапы" и мемуарами "От гроба Господня до гроба ГУЛАГа" - это захватывающая дальневосточная сага о жизни и приключениях в приморском имении Сидеми, близ Владивостока, а также в Новине и Лукоморье - недалеко от корейского города Сейсина, куда Янковские вынуждены были эмигрировать в октябре 1922 года.
28 мая 2011 года Валерию Юрьевичу Янковскому исполнилось бы 100 лет... К этому грандиозному юбилею писателя наше издательство приготовило подарок - его книгу избранных произведений, которую вы держите в руках. Вместе с "Нэнуни" она составляет двухтомное собрание - отца и сына Янковских.
Охотничьи рассказы, опубликованные в разные годы в журнале "Охота и охотничье хозяйство", новеллы из цикла "Детство" и более поздние "Дела давно минувших дней" - вместе с повестью "Этапы" и мемуарами "От гроба Господня до гроба ГУЛАГа" - это захватывающая дальневосточная сага о жизни и приключениях в приморском имении Сидеми, близ Владивостока, а также в Новине и Лукоморье - недалеко от корейского города Сейсина, куда Янковские вынуждены были эмигрировать в октябре 1922 года.
608 pages, Hardcover
First published January 1, 2011
8 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
July 31, 2015
Опять у меня эта тяга к несбывшемуся (ну и по работе надо). Да и к никогда не бывшему — это же столько то, как оно было при нас, сколько то, чего мы никогда не знали и знать не могли. Потому что такие мемуары — это то, как оно могло быть.
В очередной раз стало ясно, что Маньчжурия, Корея и Приморье должны были бы стать единой и отдельной страной, это было бы логично и красиво. Со столицей во Владивостоке и своей Шамбалой на горе Пэктусан. Но возможно это было бы только при японской оккупации. А так остается в очередной же раз жалеть даже не о том, что «Цусиму просрали», а о том, что просрали такую страну.
Это становится до боли очевидным при сопоставлении его «записок охотника» и «лагерной прозы» (говорю условно). Потому что все истории об «этапах» — мощная прививка от «любви к [превратно понимаемой] родине» (и нет, песня Башлачева про Абсолютного Вахтера — не просто поэтическая метафора: Янковский описывает «бал на все времена» в мерзлых трюмах «морковок» ГУЛАГа). И советские концлагеря, конечно, включая лагеря уничтожения, от нацистских отличаются только климатом, поэтому поговорите мне еще о гуманности советской исправительно-карательной системы.
А родина может быть только «малой» — натурально тем местом, где родился, со всей страной не породнишься. Вот я и, как выясняется, видимо, по-настоящему люблю только этот странный угол Азии, которого никогда не существовало. И еще раз очевидно, до чего отвратительно все стало после прихода туда красных и большевиков — вернее, когда вся эта дрянь всплыла со дна хтонического болота. Не обязательно, кстати, русского — корейцы после 1945 года тоже отличились, результаты видны до сих пор: а тогда было тоже не очень понятно, откуда поналезла вся эта партизанская сволочь; вероятно, в Корее приход советской армии попросту легитимизировал маньчжурских хунхузов (как большевики всю эту люмпен-уголовную мразь по всей России), которых японцы безжалостно истребляли и поддерживали в стране порядок. Ну и «грабь награбленное», а как же — универсальная отмазка подонков: ведь вся эта их «классовая борьба» вытекает из лени, зависти и жадности.
Что же касается самого могучего Валерия Янковского (прожившего, напомню, 99 весьма разнообразных лет — три, если не четыре совершенно несопоставимых жизни), то он будет писатель посильнее Тургенева — и уж конечно стократ лучше мерзавца Пришвина. Вот только когда уже «Рубеж» уволит своего «корректора» Ирину Токарчук?
В очередной раз стало ясно, что Маньчжурия, Корея и Приморье должны были бы стать единой и отдельной страной, это было бы логично и красиво. Со столицей во Владивостоке и своей Шамбалой на горе Пэктусан. Но возможно это было бы только при японской оккупации. А так остается в очередной же раз жалеть даже не о том, что «Цусиму просрали», а о том, что просрали такую страну.
Это становится до боли очевидным при сопоставлении его «записок охотника» и «лагерной прозы» (говорю условно). Потому что все истории об «этапах» — мощная прививка от «любви к [превратно понимаемой] родине» (и нет, песня Башлачева про Абсолютного Вахтера — не просто поэтическая метафора: Янковский описывает «бал на все времена» в мерзлых трюмах «морковок» ГУЛАГа). И советские концлагеря, конечно, включая лагеря уничтожения, от нацистских отличаются только климатом, поэтому поговорите мне еще о гуманности советской исправительно-карательной системы.
А родина может быть только «малой» — натурально тем местом, где родился, со всей страной не породнишься. Вот я и, как выясняется, видимо, по-настоящему люблю только этот странный угол Азии, которого никогда не существовало. И еще раз очевидно, до чего отвратительно все стало после прихода туда красных и большевиков — вернее, когда вся эта дрянь всплыла со дна хтонического болота. Не обязательно, кстати, русского — корейцы после 1945 года тоже отличились, результаты видны до сих пор: а тогда было тоже не очень понятно, откуда поналезла вся эта партизанская сволочь; вероятно, в Корее приход советской армии попросту легитимизировал маньчжурских хунхузов (как большевики всю эту люмпен-уголовную мразь по всей России), которых японцы безжалостно истребляли и поддерживали в стране порядок. Ну и «грабь награбленное», а как же — универсальная отмазка подонков: ведь вся эта их «классовая борьба» вытекает из лени, зависти и жадности.
Что же касается самого могучего Валерия Янковского (прожившего, напомню, 99 весьма разнообразных лет — три, если не четыре совершенно несопоставимых жизни), то он будет писатель посильнее Тургенева — и уж конечно стократ лучше мерзавца Пришвина. Вот только когда уже «Рубеж» уволит своего «корректора» Ирину Токарчук?
Displaying 1 of 1 review