Проза Феликса Максимова больше всего похожа на открытые переговоры со смертью. Остановить ее, отсрочить, а в идеале отменить вовсе - вот такая задача стоит перед автором, вне зависимости от того, сформулировал он ее для себя или нет. Он это делает, остальное несущественно.
Язык в руках Феликса Максимова - такой же инструмент, как дудка заклинателя змей, как шест канатоходца, как трапеция акробата. Язык приводит его (и вслед за ним читателя) на границу между жизнью и смертью, язык же позволяет уцелеть, переступив черту.
"Духов день" - роман-заклинание, целиком сотканный из черных звуков. Книга, которой, по идее, не может быть.
Прочитана дважды и точно будет перечитана еще не раз. Вы когда-либо ощущали яд на языке во время чтения? Будто кладешь в рот мерзкую грязную отраву, глотаешь, захлебываешься и снова кладешь. Разодрана мной на отравляющие цитаты, монологи перечитывались столько раз, что запомнились наизусть. Осторожно: вам может не понравиться.
А травили много, всяк свое городил под утро с пьяных глаз. Вот отчего на Москве сорок не бывает? Какую хочешь птицу в рощах повстречать можно, хоть сойку, хоть иволгу, хоть стеклянную птицу-радоницу, которую никто не видел, никто пера ее не ведает, и пера-то у нее нет, а все чешуя рыбьи по собольей спинке, зато все в смертный час услышат ее клекот в левом ухе. А тут на сто сорок верст отъехать надо за три заставы от Москвы, чтобы сорочий треск услышать. То ли потому что заклял сорок крестовым запретом святитель Алексий, когда ведьма Маринка Отрепьева женка от стражи в сорочьей шкуре улетела из Москвы, то ли потому что проклятье бросил благочестивый муж, у которого сороки уворовали с окошка последний кусок сыру на сорок дней пропитание. Ври больше.
Русский магический реализм, существующий испокон веков. Магия в языке — бабкином, дедкином, колдовском, завораживающем. А привязка к настоящей, случившейся истории — вот тебе, бабушка, и реализм! Из смущений только структура «описание-действие-описание-действие». Впрочем, даже всякое действие тут описывается, как бы глупо это ни звучало. Так что книга больше напоминает картину — может, и содержащую в себе что-то движущееся, но фактически статичную. В общем, так или иначе, мне понравилась эта книга. Ври больше.
дуже боляче читати, автор вміло маніпулює емоціями читача, змушує відкритися і полюбити когось, щоб через пару сторінок бачити, як світ знищує тих, кого ми любимо, змушує зненавидіти персонажа, щоб через десяток книжки переживати за нього дуже багата мова, така казкова - дивовижні риби, віл з віконечком збоку, місто, де живуть карлики - але все разом творить реальність - криваву, розпусну і красиву, порівняно з якою наша видається блідою копією.