What do you think?
Rate this book
Журавли и карлики
В основе нового авантюрного романа Леонида Юзефовича, известного прозаика, историка, лауреата премии «Национальный бестселлер» – миф о вечной войне журавлей и карликов, которые «через людей бьются меж собой не на живот, а на смерть». Отражаясь друг в друге, как в зеркале, в книге разворачиваются судьбы четырех самозванцев – молодого монгола, живущего здесь и сейчас, сорокалетнего геолога из перестроечной Москвы, авантюриста времен Османской империи XVII века и очередного «чудом уцелевшего» цесаревича Алексея, объявившегося в Забайкалье в Гражданскую войну.
477 pages, Hardcover
First published January 1, 2000
3 people are currently reading
122 people want to read
About the author
Leonid Yuzefovich
25 books22 followersA contemporary Russian writer.
His novel "Князь ветра" (Prince of the Wind) won the National Best-seller Literary Prize (2001, Russia).
His novel "Журавли и карлики" (Cranes and Pygmies) won the National Literary Prize BIG BOOK (2009, Russia).
Russian writer known for the series of crime fiction stories taking place in pre-Revolution Russian Empire. He also writes non-fiction books about history, and currently adapts his stories for TV serials.
In 1975, he started working as a history teacher at a Moscow school and only retired in 2004 despite being in love with teaching. In 1981 he earned his Ph.D. (Candidate of Sciences) with his thesis on Russian diplomatic etiquette of the 15th-17th centuries.
His early fiction works were occasionally published in the USSR through the late 1970s and 1980s but he mostly owed his initial popularity to the well-distributed non-fiction book The Sovereign of the Desert about Roman Ungern von Sternberg, issued in 1993. It influenced Victor Pelevin's novel Chapayev and Void, issued in 1996.
He gained more popularity when in 2001 he switched to detective stories set in the late 19th century, re-inventing the fame of detective Ivan Putilin.
In 2003 the Russian Booker Prize short-listed Yuzefovich's detective story Kazaroza.
Yuzefovich became the main winner of the 2009 Big Book, the Russian national literary prize, for his novel Cranes and Pygmies on November 26.
Yuzefovich's books have been translated and issued in English, French, German, Italian, Mongolian, Polish, and Spanish languages. As of October 2012, only two of his fiction works were published as parts of anthologies in English
His novel "Князь ветра" (Prince of the Wind) won the National Best-seller Literary Prize (2001, Russia).
His novel "Журавли и карлики" (Cranes and Pygmies) won the National Literary Prize BIG BOOK (2009, Russia).
Russian writer known for the series of crime fiction stories taking place in pre-Revolution Russian Empire. He also writes non-fiction books about history, and currently adapts his stories for TV serials.
In 1975, he started working as a history teacher at a Moscow school and only retired in 2004 despite being in love with teaching. In 1981 he earned his Ph.D. (Candidate of Sciences) with his thesis on Russian diplomatic etiquette of the 15th-17th centuries.
His early fiction works were occasionally published in the USSR through the late 1970s and 1980s but he mostly owed his initial popularity to the well-distributed non-fiction book The Sovereign of the Desert about Roman Ungern von Sternberg, issued in 1993. It influenced Victor Pelevin's novel Chapayev and Void, issued in 1996.
He gained more popularity when in 2001 he switched to detective stories set in the late 19th century, re-inventing the fame of detective Ivan Putilin.
In 2003 the Russian Booker Prize short-listed Yuzefovich's detective story Kazaroza.
Yuzefovich became the main winner of the 2009 Big Book, the Russian national literary prize, for his novel Cranes and Pygmies on November 26.
Yuzefovich's books have been translated and issued in English, French, German, Italian, Mongolian, Polish, and Spanish languages. As of October 2012, only two of his fiction works were published as parts of anthologies in English
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 14 of 14 reviews
September 20, 2010
Aah, the 90's in Moscow, the times when you could make thousands of dollars in a matter of days (and sometimes lose it all, followed by your own life), or decide to change the direction of your life completely, and get a new profession, or business, or go study overseas, preferably in one of the best schools of your chosen location (which is what I happened to do, for better of worse. For the record, I never worked a day in that line of "business".) This is also the time when democracy was played out in its true and literal sense - the demos took to the streets on a regular basis to show its elected representatives, including the President himself, its attitude toward this or that new reform or piece of legislation. The results could be quite unpredictable - they started and ended the careers of politicians, business people, parties, and often turned violent.(This is why, whenever the current fairly prosperous stability is seen in Western press as a "lack of democracy", many who experienced the 90's democratic development first-hand tend to find it somewhat hard to agree wholeheartedly with that opinion.)
Anyway, I loved this book just for the bringing alive the spirit of the 90's alone, and that is not all. It is well written, cinematic in cutting across centuries and personalities. In the true spirit of the 90's, it also reflects a profound interest in religions and Eastern thought. As is found in many Russian literary sources, the historian (Shubin) is the uniting link of all the impostor stories and iterations, even as he, the record-keeper, may be just following a lead, and not have a first hand familiarity with many events. The 90's were like that - you could really feel yourself in the middle of a vortex that ultimately makes history and connects seemingly unrelated events.
Maybe I am just nostalgic because I am getting old :) Anyway, I liked this book - a well deserved award and a skillful writing style with no pretense to being the Big Book. Very much recommended!
Anyway, I loved this book just for the bringing alive the spirit of the 90's alone, and that is not all. It is well written, cinematic in cutting across centuries and personalities. In the true spirit of the 90's, it also reflects a profound interest in religions and Eastern thought. As is found in many Russian literary sources, the historian (Shubin) is the uniting link of all the impostor stories and iterations, even as he, the record-keeper, may be just following a lead, and not have a first hand familiarity with many events. The 90's were like that - you could really feel yourself in the middle of a vortex that ultimately makes history and connects seemingly unrelated events.
Maybe I am just nostalgic because I am getting old :) Anyway, I liked this book - a well deserved award and a skillful writing style with no pretense to being the Big Book. Very much recommended!
December 30, 2020
О Монголии: внешней и внутренней
Люди больше похожи на свое время, чем на своих родителей. Все рожденные под одной звездой – братья.
Помните пелевинскую "внутреннюю Монголию"? Состояние духа, в котором никакие внешние факторы не могут нарушить душевного равновесия. Золотая середина. Я еще со времен "Чапаева и Пустоты" стала относиться с уважением к стране, о которой в советское время иначе, чем "курица не птица, Монголия - не заграница" не говорили. "Литературный призрак" Митчелла еще укрепил во впечатлении, а с "Журавлями и карликами" прямо влюбилась в нее. Видно в уходящем году была хорошей, коль Дед Мороз положил под елочку такой подарок.
Сейчас странно, как могла не знать этой книги. То есть, слышала о ней, но желания прочесть не возникало. Может потому, что не числила себя среди поклонниц творчества Леонида Юзефовича, вымороженная насмерть его "Зимней дорогой" с этими жуткими трупами, из которых складывали брустверы. Но так или иначе, сначала явился "Филэллин", которого нельзя было не прочесть, а прочтя - не очароваться. После, прямые или косвенные упоминания о "Журавлях и карликах" зазвучали буквально отовсюду. Бывает, входишь в такую полосу, где цветные камушки на тропе выстраиваются в дорогу из желтого кирпича. Иди по ней.
Оставалось читать. И такаи да. Все на свете было не зря, не напрасно было. Даже если ради того, чтобы уместить впечатление, придется спешно перекраивать годовую читательскую табель о рангах. Ну, знаете, этот кондуит: книга года, лучшая тройка, топовая десятка среди русских, переводных, прочитанных в оригинале. "Журавли и карлики" стали чистым концентрированным счастьем. Книгой, в которой есть все.
Смотрите, это такое мягкое ретро с позиций сегодняшнего дня, потому что основное действие разворачивается в две тысячи четвертом, в Монголии, по которой историк Шубин странствует с женой,вспоминая события одиннадцатилетней давности. На самом деле, жизнь не так радикально переменилась за шестнадцать лет, отделяющие нас от того времени, как за те одиннадцать, что отделяют "сегодня" героев от воспоминаний о Москве девяносто третьего. А там, знаете, совершенная ведь жуть была.
То есть, сама я в свои двадцать с небольшим воспринимала то время как неприятность, к которой нужно уметь приноровиться: была студенткой филологом, стала официанткой в ресторане, потом лавочницей с собственным комком и кучей проблем, потом переезд в Россию, потому что в Казахстане стало страшно, и необходимость приспосабливаться к жизни в другой стране. Рефлексировать некогда, крутиться нужно. А с точки зрения взрослого, уже достигшего определенного положения, человека, то время было катастрофой.
Гиперинфляция ужу сожрала сбережения, а теперь обесценивает, обнуляет зарплаты в самый момент получения. Огородика или подсобного хозяйства, которое помогло бы пережить смуту, у интеллигентных москвичей не было. Умения торговать - тем более. Если дача воспринималась как невинное чудачество, то наличие в человеке торгашеской жилки просто выводило его за круг достойных людей (помню, мама как-то попыталась лечь перед порогом, чтобы не пустить меня торговать какой-то ерундой на барахолке по типу "через мой труп").
Шубин, плоть от плоти уходящей эпохи, пытается пристроить в какой-нибудь толстый журнал серию очерков о самозванцах, которую начинает историей Тимошки Анкудинова. Подьячего, выдававшего себя за сына Василия Шуйского. История этого блестящего авантюриста с уникальной способностью к языкам и какой-то немыслимой мимикрией, позволившей ему побывать у всех значимых престолов того времени, включая папский, произведя приличное впечатление на людей, по самой природе и воспитанию подозрительных, не расположенных к легковерности.
Так вот, его история разворачивается параллельно основному повествованию в форме воспоминаний Шубина о днях, предшествующих защите Белого Дома, тесно переплетаясь с линией второго (третьего?) основного героя романа, геолога Жохова - в некотором роде анкудиновской инкарнацией. Этот персонаж, в отличие от деликатного Шубина, чувствует себя в новой ситуации как рыба в воде, пускается очертя голову в разные купи-продай авантюры, из которых умудряется выбраться изрядно потрепанным, но всякий раз целым.
И знаете, Жохов, он моя любовь в этой книге, не потому что соотносила себя с ним, но потому что, ну я не знаю, почему мы влюбляемся в людей. Может потому что может сделать счастие маленькой мышки Кати, которая заслужила ведь это свое счастье. Может потому, что в нем много от Остапа, а еще больше от Хулио Хуренито. Но в момент кульминации, когда ему грозила неминуемая, казалось бы, смерть, почти плакала с таким детским: "Пусть он спасется, пусть он спасется!"
Если бы я только могла рассказать об этой книге, как она того заслуживает. Философский роман, обернутый в исторический, ретро и плутовской. И совершенная внутренняя Монголия. А главное, он невероятно смешной. Давно так много не смеялась с книгами.
Художник изобразил золотой век советской индустрии в образе пожилого станочника, юной лаборантки и средних лет ученого, который только что расщепил мирный, вероятно, атом и держал его на ладони, показывая остальным. Все трое дружно шли в сторону женского туалета.
Люди больше похожи на свое время, чем на своих родителей. Все рожденные под одной звездой – братья.
Помните пелевинскую "внутреннюю Монголию"? Состояние духа, в котором никакие внешние факторы не могут нарушить душевного равновесия. Золотая середина. Я еще со времен "Чапаева и Пустоты" стала относиться с уважением к стране, о которой в советское время иначе, чем "курица не птица, Монголия - не заграница" не говорили. "Литературный призрак" Митчелла еще укрепил во впечатлении, а с "Журавлями и карликами" прямо влюбилась в нее. Видно в уходящем году была хорошей, коль Дед Мороз положил под елочку такой подарок.
Сейчас странно, как могла не знать этой книги. То есть, слышала о ней, но желания прочесть не возникало. Может потому, что не числила себя среди поклонниц творчества Леонида Юзефовича, вымороженная насмерть его "Зимней дорогой" с этими жуткими трупами, из которых складывали брустверы. Но так или иначе, сначала явился "Филэллин", которого нельзя было не прочесть, а прочтя - не очароваться. После, прямые или косвенные упоминания о "Журавлях и карликах" зазвучали буквально отовсюду. Бывает, входишь в такую полосу, где цветные камушки на тропе выстраиваются в дорогу из желтого кирпича. Иди по ней.
Оставалось читать. И такаи да. Все на свете было не зря, не напрасно было. Даже если ради того, чтобы уместить впечатление, придется спешно перекраивать годовую читательскую табель о рангах. Ну, знаете, этот кондуит: книга года, лучшая тройка, топовая десятка среди русских, переводных, прочитанных в оригинале. "Журавли и карлики" стали чистым концентрированным счастьем. Книгой, в которой есть все.
Смотрите, это такое мягкое ретро с позиций сегодняшнего дня, потому что основное действие разворачивается в две тысячи четвертом, в Монголии, по которой историк Шубин странствует с женой,вспоминая события одиннадцатилетней давности. На самом деле, жизнь не так радикально переменилась за шестнадцать лет, отделяющие нас от того времени, как за те одиннадцать, что отделяют "сегодня" героев от воспоминаний о Москве девяносто третьего. А там, знаете, совершенная ведь жуть была.
То есть, сама я в свои двадцать с небольшим воспринимала то время как неприятность, к которой нужно уметь приноровиться: была студенткой филологом, стала официанткой в ресторане, потом лавочницей с собственным комком и кучей проблем, потом переезд в Россию, потому что в Казахстане стало страшно, и необходимость приспосабливаться к жизни в другой стране. Рефлексировать некогда, крутиться нужно. А с точки зрения взрослого, уже достигшего определенного положения, человека, то время было катастрофой.
Гиперинфляция ужу сожрала сбережения, а теперь обесценивает, обнуляет зарплаты в самый момент получения. Огородика или подсобного хозяйства, которое помогло бы пережить смуту, у интеллигентных москвичей не было. Умения торговать - тем более. Если дача воспринималась как невинное чудачество, то наличие в человеке торгашеской жилки просто выводило его за круг достойных людей (помню, мама как-то попыталась лечь перед порогом, чтобы не пустить меня торговать какой-то ерундой на барахолке по типу "через мой труп").
Шубин, плоть от плоти уходящей эпохи, пытается пристроить в какой-нибудь толстый журнал серию очерков о самозванцах, которую начинает историей Тимошки Анкудинова. Подьячего, выдававшего себя за сына Василия Шуйского. История этого блестящего авантюриста с уникальной способностью к языкам и какой-то немыслимой мимикрией, позволившей ему побывать у всех значимых престолов того времени, включая папский, произведя приличное впечатление на людей, по самой природе и воспитанию подозрительных, не расположенных к легковерности.
Так вот, его история разворачивается параллельно основному повествованию в форме воспоминаний Шубина о днях, предшествующих защите Белого Дома, тесно переплетаясь с линией второго (третьего?) основного героя романа, геолога Жохова - в некотором роде анкудиновской инкарнацией. Этот персонаж, в отличие от деликатного Шубина, чувствует себя в новой ситуации как рыба в воде, пускается очертя голову в разные купи-продай авантюры, из которых умудряется выбраться изрядно потрепанным, но всякий раз целым.
И знаете, Жохов, он моя любовь в этой книге, не потому что соотносила себя с ним, но потому что, ну я не знаю, почему мы влюбляемся в людей. Может потому что может сделать счастие маленькой мышки Кати, которая заслужила ведь это свое счастье. Может потому, что в нем много от Остапа, а еще больше от Хулио Хуренито. Но в момент кульминации, когда ему грозила неминуемая, казалось бы, смерть, почти плакала с таким детским: "Пусть он спасется, пусть он спасется!"
Если бы я только могла рассказать об этой книге, как она того заслуживает. Философский роман, обернутый в исторический, ретро и плутовской. И совершенная внутренняя Монголия. А главное, он невероятно смешной. Давно так много не смеялась с книгами.
Художник изобразил золотой век советской индустрии в образе пожилого станочника, юной лаборантки и средних лет ученого, который только что расщепил мирный, вероятно, атом и держал его на ладони, показывая остальным. Все трое дружно шли в сторону женского туалета.
November 29, 2025
Роман про уникальное свойство одной страны быть исторической ареной для войн упомянутых в заглавии "журавлей и карликов" - бессмысленных постоянных (то тлеющих под землей, то вырывающихся пожарами на поверхность) междоусобных конфликтов, при которых в какой-то момент времени всегда находятся беспокойные люди, недовольные текущим положением дел и готовые его насильственным образом изменить.
А также это роман о самозванцах, людях, которым на роду написано сыграть важную роль в этих смутах; людях, ведомых мистическими силами истории, с одной стороны дарующими подопечным искусство выживать в такие трудные времена, с другой - обеспечивающими обстоятельства, в которых эти прохиндеи, торгаши и плуты великолепно даром пользуются и открывают душу для вечности (и, конечно, процесса переселения в другие тела сквозь время - колесо сансары крутится и останавливаться и не думает), потому что только в такие яркие моменты истории (в книге Смута 17в., Революция 1917г. и малая гражданская война 1993г.) она по автору и наступает.
А также это роман о самозванцах, людях, которым на роду написано сыграть важную роль в этих смутах; людях, ведомых мистическими силами истории, с одной стороны дарующими подопечным искусство выживать в такие трудные времена, с другой - обеспечивающими обстоятельства, в которых эти прохиндеи, торгаши и плуты великолепно даром пользуются и открывают душу для вечности (и, конечно, процесса переселения в другие тела сквозь время - колесо сансары крутится и останавливаться и не думает), потому что только в такие яркие моменты истории (в книге Смута 17в., Революция 1917г. и малая гражданская война 1993г.) она по автору и наступает.
November 25, 2022
Хороший и крепкий роман, но слишком уж раздутый.
Магистральную идею о повторяющейся из раза в раз борьбе журавлей и карликов, на каждом витке которой появляется оборотень-самозванец, можно было бы изложить более ёмко.
Да, каждая из сюжетных линий, в общем-то, небезынтересна, но: линия Тимошки Анкудинова слишком фантазийна, линия Жохова слишком хрестоматийна (уж очень хотелось передать дух эпохи), линия лже-цесаревича Алексея слишком скомкана, а линия монгольского пройдохи Баатура вообще непонятно зачем нужна (видимо, это следствие увлечения автора Монголией, которое проявилось также в книжке про Унгерна).
Вполне можно было бы обойтись первыми двумя.
В целом сделано, конечно, мастерски, но слишком, не знаю, прилежно и старательно, что ли. Тот случай, когда автор не смог вовремя остановиться.
Магистральную идею о повторяющейся из раза в раз борьбе журавлей и карликов, на каждом витке которой появляется оборотень-самозванец, можно было бы изложить более ёмко.
Да, каждая из сюжетных линий, в общем-то, небезынтересна, но: линия Тимошки Анкудинова слишком фантазийна, линия Жохова слишком хрестоматийна (уж очень хотелось передать дух эпохи), линия лже-цесаревича Алексея слишком скомкана, а линия монгольского пройдохи Баатура вообще непонятно зачем нужна (видимо, это следствие увлечения автора Монголией, которое проявилось также в книжке про Унгерна).
Вполне можно было бы обойтись первыми двумя.
В целом сделано, конечно, мастерски, но слишком, не знаю, прилежно и старательно, что ли. Тот случай, когда автор не смог вовремя остановиться.
September 3, 2017
Никакой гомеровской войны между журавлями и карликами! Сугубо о буднях-блуднях желающих обрести благосостояние путём сомнительных махинаций со вставками в виде порнографических сцен. Действие раскинулось на несколько эпох — от последствий Смутного времени при Романовых до становления России на рубеже XX и XXI веков. Руководить описанием происходящего на страницах взялся Леонид Юзефович, герои которого часто тяготеют к влиянию на события через личное участие в мало перспективных мероприятиях. За десять лет до «Журавлей и карликов» из-под его пера вышел труд «Самые знаменитые самозванцы». Теперь самозванцы возвращаются.
(c) Trounin
(c) Trounin
March 15, 2018
Leonid Yuzefovich uses his skills of a historian and novelst to the best of his ability in this one, creating an intricate story that feels like three stories in one (or perhaps more than three), perfectly woven together in the end. I believe it's the best novel written in Russian in the last 20 years at least. It's exciting and fast-paced, it's emotional while not cheaply romanticised, and it's not filled with author's narcissism that so oftenly plagues contemporary Russian prose. I just recommend you to get it and read for yourself; give it some time to get to its best, though, as the beginning might seem slow and somewhat shallow.
Read in Russian.
Read in Russian.
April 28, 2020
Драные, безумные, беспощадные девяностые . Те кто пережил их, уже герои. Но через 10 лет нелепая случайность так же беспощадна, и ты уже мертвый герой.
Отлично передан дух времени. Не хочу туда, хотя в моей жизни это самое беззаботное и счастливое время - детство и юностью
Отлично передан дух времени. Не хочу туда, хотя в моей жизни это самое беззаботное и счастливое время - детство и юностью
May 8, 2017
#1 в в списке книг за 2014-й. Да и в 2017-м есть все шансы на первенство в рейтинге. Большая книга.
February 17, 2020
Очень скучная книга, очень. Больше особо и нечего сказать.
December 5, 2024
Очень понравился очередной роман Юзефовича, сразу захотелось что-нибудь ещё у него прочитать.
November 14, 2022
Отличный портрет времени - 90-ые проступили ярко и отчётливо, вспомнились многие забытые детали. Сама история "не ах", хотя читалась легко, интерес подогревался некой тревожностью за героев.
October 26, 2016
4 звезды за оригинальность и прекрасный конец, нравятся книги с небенальным концом. Конечно, есть недостатки, так, например, истории с самозванцами разных времен можно было сократить. Автор - историк, который решил стать писателем. Истории ему удаются, великолепно рассказаны. Но вот некоторые описания ( любовных линий, секса) оставляют желать лучшего. Сцены секса и вовсе вызывают отвращение..
90е были прежде всего временем новых возможностей. Если верить автору, в основном одни негодяи тогда и выигрывали. В силу возраста не помню то время, но с таким описанием героев того времени не согласна. 90 е и описание приключений героев того времени самая соабая сторона книги.
В общем, на безрыбье и рак рыба, этакая телапия которую нам пытаются выдать за лосось..
90е были прежде всего временем новых возможностей. Если верить автору, в основном одни негодяи тогда и выигрывали. В силу возраста не помню то время, но с таким описанием героев того времени не согласна. 90 е и описание приключений героев того времени самая соабая сторона книги.
В общем, на безрыбье и рак рыба, этакая телапия которую нам пытаются выдать за лосось..
March 7, 2011
Хорошая книга с очередной нелепой смертью в конце
This entire review has been hidden because of spoilers.
April 25, 2014
Отличная литература, для которой не так уж важен сюжет.
Написано легко и интересно.
Специфичный антураж 90х не так уж довлеет над повествованием, хотя по сути является существенной частью сюжета.
Написано легко и интересно.
Специфичный антураж 90х не так уж довлеет над повествованием, хотя по сути является существенной частью сюжета.
Displaying 1 - 14 of 14 reviews