Сейчас ты явственно сознаешь, как много в мире всего - красоты/уродства и того, что обычно затерянно между крайностями, элементарного/непостижимого. Это все настолько объемно, что в попытках загнать в тощее пространство понимания толкования всей этой красоты в любой степени уродства ее проявления, тебе с большей ловкостью опытного трюкача удается пресытиться разнообразием, обесцветить его, умертвить.
Мой визит на эту сторону рая убедил меня лишь в следующем: единственным тем, что явится тебе пресным, не сумеет пробудить ослепительную яркость красочного впечатления, в сущности оказывается таковым по причине сомнамбулы своего проявления в тебе.
Впечатление взрывной волной имплозии внутри головы вонзилось в ноги, кости блаженно затрепетали, затрещали контральтом, переломились и ты рухнул лицом на свой базис, свою спасительную сушу, которая есть тот необходимый груз апостериори, что не отпускает тебя искать пристанища в среде воздушного=прекрасного, где тебя одурманивает восторженная новизна.
Меня Ф. призвал принять за отрицательное значение вопиющую рутину и восхитить себя тем, каким красивым может быть нутро человека. Он заимел своей целью рассказать каковой он знал борьбу человеческого в фактором данности, что диктует окружение.